Двигатели заревели. Самолет выкатился на взлетную полосу, пробежал по бетонке и, оторвавшись от земли, ушел в ночное небо. Берлин остался позади, почти незримый из-за светомаскировки. Это был город страха, который Канарис больше не надеялся увидеть.
— Мой адмирал, — спросил пилот, набирая высоту. — До Абердина более тысячи ста километров. Если придется менять курс, можем, не дотянуть.
— Тогда сядем на воду, — ответил Канарис. — Не задавайте глупых вопросов, Фриц.
Пилот кивнул, лишь крепче стиснув штурвал. Адмирал посмотрел в иллюминатор. Внизу расстилались темные поля и перелески. Столица Рейха осталась позади. И где-то там в подвалах Гестапо сейчас пытали Остера, которого он не мог спасти.
— Прости, Ханс, — пробормотал адмирал. — Прости.
Полет продолжался. Позади в пустом салоне съежилась в кресле Аннет Хоффман, которая не любила летать и теперь сидела, вцепившись в подлокотники. Канарис понимал, что ей страшно, но ведь останься она в Берлине, Гестапо ее растерзает.
Этого глава Абвера, теперь уже бывший, не мог себе позволить. Достаточно того, что он пожертвовал своим помощником. Как там выразился старый товарищ?«Твою правую руку отрубили» . Верно, но остаться без Аннет, значит, потерять ду…
Додумать эту мысль Канарис не успел, потому что в затылок ему уперлось что-то холодное и твердое, и равнодушный голос произнес:
— Курс на Гердауэн, Вилли. И не вздумай шутить.
Глава 19
Канарис медленно повернул голову. В полумраке кабины он увидел сосредоточенное лицо горничной. В ее руке был маленький, изящный дамский пистолет «Маузер», производства 1910 года, который она всегда носила в сумочке.
Вот только сейчас эта сумочка была зажата у нее под мышкой, а ствол смотрел точно в лицо адмиралу. Этот черный зрачок свел всю предыдущую жизнь главы Абвера в одно мгновение. Стоит этому изящному пальчику нажать на спусковой крючок…
— Почему, Аннет? — севшим голосом осведомился Канарис.
— Молчите, — ответила она спокойно, без нотки прежней мягкости. — И не дергайтесь. Фриц, выполняйте приказ.
Пилот, молодой обер-лейтенант Фридрих Крауз, лишь молча кивнул. Он знал эту женщину. Это была так называемая «горничная адмирала», которая иногда летала с ними. О том, что однажды он получит такой приказ, Фрицу тоже было известно.
— Курс на Гердауэн, — повторила та.
— Слушаюсь, — на это раз откликнулся пилот и повернул штурвал.
Самолет лег в пологий разворот на юго-восток. Адмирал сидел неподвижно. Внутри у него все похолодело. Он просчитал многое — и арест Остера, и возможное преследование Мюллера, и даже риск перелета через Северное море.