Глава 9
Передовая — не место для командующего фронтом в разгар наступления, но я всегда считал, что генерал должен видеть войска не только на карте, а среди личного состава — быть знакомым не с одними лишь высшими командирами.
Я вышел из машины на опушке леса, приказал Трофимову ждать. Взял с собой только Грибника, не столько для охраны, сколько для оценки обстановки. До батареи, которая была нужна мне, идти было всего ничего. Вскоре мы увидели табличку, прибитую на сосне.
«ХОЗЯЙСТВО СТ. Л. ДЖУГАШВИЛИ»
Хозяйство старшего лейтенанта Якова Иосифовича Джугашвили составляли четыре гаубицы, замаскированные ветками и маскировочными сетями. Расчеты отдыхали. Над полевой кухней поднимался дымок.
Мое появление, разумеется, незамеченным не осталось. Красноармейцы вскакивали, вытягиваясь по стойке смирно. Командиры бросались докладами. Я только отмахивался, велев вызвать комбата.
Высокий, чуть сутулый, худощавый, темноволосый старший лейтенант встретил меня на своем КП. Спокойно, без всякой суетливости, как и полагается сыну вождя. Я невольно всматривался в его лицо, пытаясь обнаружить фамильное сходство.
Сводку от том, как дралась 6-я батарея 14-го гаубичного полка, я, понятное дело, предварительно посмотрел. Было мне известно и о телеграмме, которую старший лейтенант Джугашвили получил от своего отца.
— Здравствуйте, товарищ командующий! — негромко произнес он, приложив руку к прямоугольному козырьку артиллерийской фуражки. — Личный состав 6-й батареи готов к переброске на следующие позиции. Командир батареи старший лейтенант Джугашвили!
— Вольно, товарищ старший лейтенант, — ответил я. — Знаю, хорошо дрались.
— Служу Советскому Союзу!
— Где бы у вас тут присесть? — спросил я. — В ногах правды нет.
— Пройдемте в блиндаж, товарищ командующий.
— Можно — по имени отчеству, Яков Иосифович, — отозвался я.
— Хорошо, Георгий Константинович.
Он проводил меня в свой блиндаж. Я поразился было, насколько хорошо работают «боги войны», если так основательно оборудуют даже временную позицию, но потом увидел, что на столбе, подпирающему кровлю, вырезано ножом какое-то слово по-немецки.
— Мы заняли отбитые немецкие позиции, — пояснил комбат, заметив направление моего взгляда, — и задерживаться здесь не собираемся.
— Правильно, Яков Иосифович, — кивнул я. — Отдыхать будем уже после победы.
— Позавтракаете со мною, Георгий Константинович? — спросил он.
— С удовольствием.
Он отправил ординарца за кашей, а я сел на добротно сколоченный топчан, покрытый офицерской шинелью. Надо думать, принадлежавшей самому старшему лейтенанту. Скоро красноармеец принес два котелка, каравай хлеба и термос. Ловко сервировал стол.