Начальник моего особого оперативного отдела остался снаружи. Ему хотелось осмотреться. Когда мы с сыном вождя оказались с глазу на глаз, я подмигнул ему и вынул из кармана фляжку с армянским коньяком.

— Выпьем по маленькой, Яков Иосифович, — сказал я, наливая в кружки. — За победу!

Мы чокнулись кружками, выпили, принялись уплетать вкусную фронтовую пшенную кашу с тушенкой. Джугашвили все еще поглядывал на меня недоверчиво. Его можно понять, командующий фронтом редко заглядывает на батарею, чтобы позавтракать.

— Вы не переживайте, Яков Иосифович, — сказал я. — Я не с проверкой. И не по просьбе вашего отца. Просто решил познакомиться.

— Отец мне телеграмму прислал вчера, — откликнулся он. — Поддерживает. Благодарит. Просит беречь себя.

— И правильно, — ответил я. — Берегите себя. Не потому, что вы сын вождя, а потому, прежде всего, что грамотные опытные артиллеристы у нас на вес золота. Я вас терять не хочу.

Он усмехнулся — чуть грустно, как мне показалось.

— Я не себя берегу, Георгий Константинович, а Родину, простите за высокие слова.

— Верно, — кивнул я. — И все же без крайней нужды голову под пули не подставляйте. Считайте, что это приказ.

— Есть, товарищ командующий! — ответил он, отставляя котелок.

Мы закончили завтракать. Я расспросил его семье. Потом о том, в чем нуждается батарея. Сын вождя расслабился и разговор по душам все же состоялся. Потом я посмотрел на часы, поднялся. Комбат тоже вскочил.

— Благодарю за угощение, товарищ старший лейтенант, — сказал я. — Желаю успеха. При случае, сообщу товарищу Сталину, что доволен вами.

— Спасибо, товарищ командующий, — тихо ответил Джугашвили.

— Не надо, не провожайте меня, вам и так скоро выдвигаться.

Я вышел из блиндажа и направился к машине. Грибник зашагал следом. Покинув «хозяйство ст. л. Джугашвили», мы углубились в чащу. Майор госбезопасности рассказал мне о своих наблюдениях. Главным образом о том, что боевое охранение 6-й батареи налажено.

— Я и не сомневался, — сказал я. — Джугашвили командир грамотный. Отец и впрямь может гордиться им.

— Хороший мужик, — согласился Грибник.

— Да, — ответил я. — Жаль будет, если погибнет… Россию, Украину и Прибалтику мы уже почти освободили, а вот Европа, считай, еще вся впереди.

— Как вы думаете, Георгий Константинович, — спросил начальник особого оперативного отдела, — где мы остановимся?

— Наша страна как называется? Союз Советских Социалистических Республик, — произнес я. — А где сказано, сколько именно республик должно в него входить?

Берлин, Рейхсканцелярия. 2 октября 1941 года.