— Мой фюрер, — заговорил глава Абвера, — благодарю вас за блестящее исполнение роли, столь дерзко с моей стороны предложенной вам, но попытайся мы разоблачить предателя обычным путем, вероятнее всего оборвали бы все нити заговора, который без всякого сомнения назревает в Рейхе. Пусть Мюллер посидит несколько дней и подумает, а потом к нему придет человек, который сумеет вытрясти из него всю правду.
— И кто же этот человек? — осведомился фюрер.
Глава 12
— Я, мой фюрер.
— Ну что ж, попробуйте, адмирал, — разрешил Гитлер, — но чтобы имена заговорщиков были у меня на столе.
Канарис вскинул руку в нацистском приветствии и покинул кабинет фюрера. Шауб ждал главу Абвера. Пригласительно отворил дверь, что вела из приемной в узкий коридор, заканчивающейся винтовой лестницей.
Адмирал спустился по ней в помещения, что находились глубже рабочих и жилых апартаментов рейхсканцлера. Солдат в форме охраны Рейхсканцелярии, щелкнул каблуками и отворил перед Канарисом железную дверь.
Мюллер валялся на узкой койке, привинченной к стене. Услышав лязг засова, приподнялся, сел, но вставать не стал. Вошедший оглядел грубо оштукатуренные стены, низкий потолок, лампочку, забранную железной решеткой, койку и крохотный столик.
— Ну что, группенфюрер, — проговорил Канарис, присаживаясь на единственный стул, стоявший напротив. — Как вы себя чувствуете?
— Как человек, которого подставили, — ответил тот невозмутимо. — И который это переживет.
— Вы уверены?
— Я всегда и во всем уверен, адмирал. И это мое проклятие.
Канарис положил на столик папку, которую принес с собой, но открывать не стал. Постукивал холеными аристократическими пальцами по кожаной обложке, избегая прямого взгляда арестованного.
— Фюрер поручил мне допросить вас, — перейдя на официальный тон, снова заговорил адмирал. — Вы знаете, о чем речь.
— О письме Гёпнера, — кивнул Мюллер. — Которого я лично арестовал по приказу фюрера, а теперь вы смеете утверждать, что я связан с врагом!
— Гёпнер сидит в вашем подвале на Принц-Альбрехт-штрассе, — уточнил Канарис. — А вы сидите здесь. Разница есть.
— Разница в том, что Гёпнера пытают, а меня пока нет, — усмехнулся Мюллер. — Чего вы от меня хотите, адмирал?
Глава Абвера помолчал, глядя на него в упор. Он был уверен, что шеф Гестапо знает или по крайней мере догадывается от связях его, Канариса, с русской разведкой, но молчит, потому что предъявить нечего… А может потому, что рассчитывает на его помощь?
— Фюрер приказал узнать у вас имена заговорщиков, — сказал он наконец. — Тех, кто готовит переворот.