Вопросов больше не было. Тридцать минут спустя «Ли-2» оторвался от бетонки. Грибник сидел у иллюминатора, глядя на редкие огни Варшавы, которые быстро таяли в ночи. Самолет шел на бреющем, чтобы не засекли немецкие радары.

В салоне было тихо. Десантники дремали, кто-то из поляков молился, кто-то проверял в который раз немецкий автомат. Ровно через два часа пилот подал сигнал — снижаемся. Грибник выглянул в иллюминатор.

Внизу, сквозь редкие разрывы облаков, мелькнули взлетно-посадочные огни. На Гердауэне явно не ожидали налета советской авиации, который должен был начаться буквально через несколько минут.

И начался. Из облаков пали «Илы», заходя на цель. Один за другим взлетали на воздух куски бетона и обломки самолетов врага, подсвечивая пламенем облака снизу. Зенитки заговорили было, но быстро замолкли — штурмовики подавили их первыми же залпами.

«Ли-2» сел на запасную полосу — короткую, грунтовую, которую разведчики наметили заранее. Люк открылся, и десантники попрыгали на землю. Грибник спрыгнул последним, пригибаясь, побежал к зданию комендатуры.

Стрельба гремела уже со всех сторон — штурмовики утюжили взлетные полосы, истребители гонялись за редкими «Мессерами», успевшими подняться в воздух. Немцы на аэродроме заметались.

Выскочив на крыльцо, охрана комендатуры приняла вооруженных людей в фельдграу за своих, и не стала открывать огонь. И вся полегла, попав под автоматную очередь первой группы десанта, которая таким образом обеспечила подход второй.

Бойцы обеих групп ворвались в здание. На первом этаже Белов обнаружил караульное помещение. Три немца, успевших схватить оружие, были застрелены. Двое подняли руки в гору. Не хотели, видимо, подыхать за фюрера.

— Где узник? — спросил у них майор госбезопасности. — Кто первым покажет, останется жить.

Показывать кинулись оба. Начальник особого оперативного отдела, вместе с группой рванул вверх по лестнице. Наверху обнаружилась дверь, обитая железом. Один из охранников трясущимися руками принялся отпирать замок.

Грибник ввалился внутрь. Человек в штатском, валяющий на койке, медленно поднялся. Он сразу узнал военного в немецком камуфляже, хотя видел его только издалека, во время своей встречи с Жуковым. Застегнув пуговицы на пиджаке, узник сказал:

— Если вы за мною, господа, я готов.

— К самолету, — коротко бросил майор госбезопасности.

Канариса увели. Грибник велел затолкать гестаповцев, который сдались в адмиральскую каморку, запереть, а ключи выбросить. И только тогда двинулся со своими бойцами в обратный путь. Не успел он покинуть комендатуру, как его окликнули: