Ольбрихт глянул в приказ, и глаза полезли у него на лоб.

— Вы шутите что ли? «Ост-отряды стражей Берлина»? Из славянских остарбайтеров? С оружием и бронетехникой⁇ Под руководством рейхсфюрера???

— Вы все поняли совершенно верно, — кивнул я, — Приказ пока что не подписан, как видите. Но в случае необходимости — раздам всем остарбайтерам в городе оружие. Оружия у меня на складахᛋᛋ полно. И все указания я уже дал. Так что если я вдруг помру, мои люди этот приказ немедленно выполнят.

Ольбрихт мрачно покачал головой:

— Но ведь они разнесут город. Это же будут неподконтрольные банды. Это шантаж?

— Это шантаж, — тут же согласился я, — И если вы считаете, что я блефую…

Я приказал Вольфу:

— Дай русскому оружие.

Вольфа перекосило от такого указания, но свой пистолет он покорно из кобуры достал и протянул Богданову.

А вот Богданов растерялся.

— Возьми пистолет, — потребовал я от Богданова на чистейшем русском языке.

На этот раз Ольбрихт вскочил на ноги, а Вольф прямо ахнул.

Вот это всех присутствующих шокировало даже больше, чем когда я самолично казнил Юнгера.

Это, конечно же, была крайне рискованная тактика, но я полагал её верной. Надо наворотить побольше шока, внести в головы моих «друзей» и «врагов» побольше смуты. Этот мой единственный шанс выжить и удержаться сейчас. Ибо сам-то я отлично сознавал мое положение, несмотря на все понты.

Все ключевые объекты Берлина у мятежников под контролем, и военные, и гражданские. Главных вождей Рейха я самолично отправил прямиком в ад, чем оказал военным неоценимую услугу. А сам я в теле Гиммлера, и если меня повесят, то никто и слезинки не прольет. Это уже не говоря о том, что Гиммлер без фюрера никто и звать его никак. У военных банально больше сил в Берлине, по этому поводу я тоже не обманывался.

Так что единственная доступная мне сейчас тактика — тактика обезьяны с гранатой. Пусть они все обделаются, пусть не знают, чего от меня дальше ждать, пусть понимают, что у них два варианта — или союз со мной, или такое море проблем, что они в нем захлебнутся.

И вот в свете всего вышеперечисленного: идея еще вдобавок заговорить по-русски показалась мне логичной и здравой. Если Ольбрихту после переговоров со мной потребуется помощь психиатра, вот тогда я буду считать переговоры полностью успешными.

— Бери пистолет, — повторил я.

Теперь Богданов пистолет взял. Правда не знал, что с ним дальше делать.

— Ну вот, начало положено, — констатировал я, уже по-немецки, — Первый остарбайтер оружие получил. Он уже не остарбайтер, а натуральный «осткригер»! Ну и что мне помешает раздать оружие остальным сотням тысяч, м? Кстати, вот еще один приказ…