— Некогда совещаться, — подытожил я, — Либо мы дальше действуем вместе с вами, либо и вы, и я проиграете. И Рейх тоже проиграет!

Вообще, хорошенькое дело. Поражение Рейха так-то и было моей истинной целью. Вот только, чтобы достичь её, мне сейчас критически был необходим союз с мятежными генералами. Я не строил никаких глупых детских иллюзий. План раздать оружие остарбайтерам, да еще выпустить из тюрем и концлагерей всех заключенных годился, чтобы напугать Ольбрихта и его корешей. Но к победе СССР в войне очевидно не вел.

В случае попытки реализовать этот план меня вероятно просто сразу же пристрелят, тот же Вольф, например, либо кто-то из моих адъютантов. И на этом все и закончится. Сейчас-то Вольф думает, что я просто блефую, но его и то корежит. А если он поймет, что я реально собрался раздавать оружие «рабам» — он медлить точно не станет, просто пустит мне пулю в башку. Или сбежит от меня подальше, а пулю в башку мне пустит уже кто-то похрабрее Вольфа. О том, чтоᛋᛋ снимется с фронта и пойдет воевать против Вермахта, вообще и речи не шло. Человек, отдавший в воюющей Германии такой приказ, сдохнет уже просто автоматически.

Так что весь мой план — просто пыль в глаза. Но должно сработать, Ольбрихт же сейчас в сложном положении. Его мятеж явно готовился уже давно, но известие о смерти фюрера застало заговорщиков врасплох. Они все еще растеряны, это заметно. Планы у них есть, но это пока смутные планы, без конкретики. И это должно позволить мне обратить планы мятежников в мои собственные, навязать иммою конкретику. Вот на что я рассчитывал.

Когда я закончил мою агитационную речь, Ольбрихт устало воззрился на своих «коллег» по заговору:

— Мнения, господа?

Первым отозвался «главнокомандующий» Вицлебен:

— Какие тут могут быть мнения? Этот человек, кем бы он ни был, не желает блага для Германии. Но он дал нам слово, что нас не тронут! Так что я предлагаю просто уйти.

Меня такая реакция развеселила:

— Уйти вы, конечно, можете, господин фельдмаршал. Вот только долго ли проходите — другой вопрос. А что касается блага Германии, то поймите, что я хочу его не меньше вашего. С одной ремаркой: мне не нужна Германия, если ей управляю не я. Вот и вся моя позиция. Говорю вам её честно, как есть.

Вицлебен на это просто пожал плечами:

— Я военный человек, я привык говорить прямо. Так что за честность спасибо. Но ваша честность мне не по вкусу. Это честность лавочника! Гиммлер вы или не Гиммлер — но точно не офицер. Гиммлер офицером никогда не был! Так что я с вами дела вести не намерен, после ваших угроз.