А в роще вдруг гулко ухнуло, и я увидел огромный смерч, несущийся прямо на нас. И я понял, что даже наших общих усилий не хватит, чтобы ему противостоять. Я приготовился к самому плохому. Но смерч, не долетев до нас, вдруг поднялся и закрутился над идолом. Прямо над его «головой». И вдруг исчез, словно его втянуло в столб.

Сразу наступила какая-то жутковатая тишина. Но длилась она недолго. Нарушилась истошным женским криком. Кричала госпожа режиссер. Она истошно кричала и указывала пальцем на Пфайфера. Тот… сидел в гробу и озирался по сторонам. И глаза у него были белые, без зрачков. Как у вареной рыбы.

Съемка прекратилась. Оператор перестал снимать, потому что упал в обморок.

Мы ехали домой, в школу. Ехали молча, не глядя друг на друга. Каждый переживал произошедшее по-своему. Михаэль выпросил у водителя большую белую булку и теперь жрал ее на сухую, даже не запивая. Юрген читал свиток, оброненный Зиверсом у алтаря. Аксельбаум тер пряжку бархоткой, то и дело любуясь блестящим орлом, сжимающим свастику. Феликс сидел на заднем сидении и беззвучно плакал. Размазывал слезы по щекам. Но даже балагур Клаус над ним не подтрунивал. А я тер свою ладонь, за которую уцепился у Ведьминой рощи Клаус. На ладони остались глубокие кровавые царапины, словно от когтей.

Лотар рассматривал мой нож, который перед нашим поспешным бегством я успел вытащить из березы. Нож изменился. На его лезвии непонятным образом появились руны. Но проявлялись они только тогда, когда кто-то касался лезвия рукой.

— Что это? — спросил Лотар, указывая на странные знаки.

Я пожал плечами. Руны на лезвии появились сами собой. Я хотел отдать нож Генриху, но тот отказался. «Это твой нож», — сказал он твердо. Генрих был единственный, кто не бежал с поляны, где воскрес водитель Пфайфер, а пришел к автобусу пешком. И нам пришлось его ждать. Сейчас он сидел на переднем сидении и не отрываясь смотрел в окно.

Да, остальные к автобусу возвращались бегом. И я тоже. Все эти потрясения, все увиденные ужасы в Чертовой роще померкли на фоне воскрешения Пфайфера. Это не было обманом, это все произошло у нас на глазах. Могу поклясться, Пфайфер был точно мертв. Он лежал в гробу совершенно мертвый, и вот вдруг сидит, смотрит, озирается…

И еще, метнувшись за ножом к березе, я успел заметить, что тот шарфюрер и душитель вернулись из рощи и встали перед ожившим покойником на колени. И глаза у них обоих были белесые, как у вареной рыбы.

Лотар протянул мне нож, я еще раз посмотрел на странные знаки и осторожно вернул его в ножны на поясе.