Однако никаких домашних заданий не было. И вообще занятия были странные.

В комнату с доской (по привычке я назвал комнату классом) вошла молодая рослая фрау в сером костюме и в пилотке. Она поприветствовала нас и разрешила сесть. У нее была папка с картинками животных. Фрау по одной доставала картинки и показывала нам. Мы записывали в тетрадки их названия. «Кошка, собака, свинья, бегемот»… Ручки были перьевые, их надо было окунать в чернила, и я с непривычки наделал клякс.

— А это что за зверь? — спросила фрау и показала нам картинку, не перевернув ее изображением к нам.

Мы все промолчали. Я и представления не имел, что там за зверь может быть. Фрау нахмурилась и перевернула картинку. Корова.

Генрих рядом тихонько заскулил:

— Я знал… Я ведь почти видел… Корова, да, корова…

А фрау Хелен повторила опыт. Барсук, бегемот, лев…

— А это кто? Не вижу ваших рук, — фрау строго смотрела на нас.

Роттефюрер с задней парты не выдержал и хохотнул. Фрау тут же посмотрела на него:

— Петер Аксельбаум, я вижу, вы готовы ответить на этот вопрос.

Роттефюрер встал:

— Конечно, фрау Штрикер. Это жираф. Легкотня!

И он снисходительно посмотрел на нас.

— Молодец, Петер, — сказала фрау, переворачивая картинку. На ней жираф тянул свою шею к зеленым веткам на верхушке дерева. — Видите, дети. Петер упорно занимался и теперь легко справляется с этим заданием. Вы сможете так же. Садись, Петер.

Я посмотрел на Петера. Значит роттефюрер — Аксельбаум. Возможно даже, выпускник. Уже проходил этот курс. Но как он так легко угадал картинку. Или они может заранее договорились с фрау? А фрау звали Штрикер. Хелен Штрикер.

Мой сосед по парте опять застонал и схватился за голову. И я с удивлением увидел нижнюю строчку в его тетрадке. «Жира…». Он что, тоже угадал?

Когда фрау перешла на птиц, и показала картонку, Генрих вдруг поднял руку:

— Это орел, фрау Штрикер, — сказал он.

Фрау заглянула в рисунок, еще не показывая его нам.

— А какой именно орел?

Генрих прикрыл глаза и громко сказал:

— Белоголовый!

Картинка была перевернута. Действительно, белоголовый красавец сидел на скале и смотрел куда-то вдаль. Очень красивая птица.

— Хорошо, Генрих, — улыбнулась фрау, делая пометку в своем журнале. — Очень хорошо! Продолжим.

Мы продолжали записывать. Генрих угадал еще два раза.

Клаус тоже попробовал, но дважды ошибся.

На перемене я сразу подошел к Генриху и спросил:

— Как у тебя это получается? Ты увидел сквозь картон? Увидел мысли фрау Штрикер? Или заглянул в будущее?

Последнюю фразу я сказал с некоторой долей надежды. Там, в прошлой жизни со мной случалось такое. На футболе я точно знал, забьют пенальти или нет. Садясь в автобус, знал, войдет ли контроллер. Когда звонил телефон, всегда знал, кто это, не глядя на определитель номера. Особенно, если звонила женщина. Коллеги на работе посмеивались и называли меня «экстрасексом».