Правда, на Генриха девушки смотрели странно. Девушки его… узнали. Ну да, заочно мы их с Генрихом уже познакомили, рассказывали про него, и на «индейских» фото Генрих был. Но тут было что-то другое. Я заметил, что девушки смотрят на Генриха как-то странно и перешептываются меж собой.

Конечно, я спросил Ангелику про эту странность, когда мы вдвоем прошли прогуляться на липовую аллею.

— Мы все его видели во снах, — призналась Ангелия. — Он приходил ночью. Во снах. Ничего плохого не делал, только смотрел. Но все равно было как-то жутковато. А ваш этот доктор Вебер — он просто душка! Это он придумал устроить встречу в зоопарке. Обычно фрау Фогель брала с собой в зоопарк только пуму Габриэллу, но ваш доктор предложил объединить усилия и устроить нашу встречу. Здорово, да? Мы специально держали все в секрете, чтобы получился настоящий сюрприз. И он получился, да?

— Еще как получился, — огласился я. — А почему вы называете Габриэллу пумой?

Ангелика явно смутилась, потом сказала:

— От нее иногда сильно пахнет… Кошкой… Большой кошкой… Как от вашего Клауса… извиняюсь, псиной…

Действительно. Несмотря на то, что помылся Клаус под душем довольно тщательно, чуть ли не целый кусок мыла на себя извел и кожу тер жесткой мочалкой до красноты, но попахивало от него все равно изрядно псиной. И я заметил, как девушки хмурятся и зажимают носики от такого аромата. И стараются особо близко к нему не приближаться. Все, кроме девушки Габриэллы. Она в Клауса чуть ли не вцепилась и вообще от него не отходила. И ноздри у нее… трепетали что ли… Девчонки над этим посмеивались и называли их пахучей парочкой.

— И еще она… Я сама не видела, но девочки говорят… Она иногда оборачивается… пумой, — сказала Ангелика. — Ее видели в саду около школы ночью. Она была в шерсти. И от нее иногда пахнет.

Вот так дела! У нас Клаус — оборотень-волк, у них Габриэль — пума, подумал я, но вслух не сказал.

— А еще Матильду недавно срочно возили в Берлин. К самому партайгеноссе Гессу, — сказала Ангелия шепотом. — И она гадала ему на будущее. На кофе и на картах таро. Это, конечно, тайна, но она увидела большой успех. Большую победу! Но не здесь, а там.

— Где там?

— Там, в Испании. Это странно.

— Почему странно? — спросил я, еще не понимая, при чем тут Испания.

— Потому что я тоже попросила Матильду погадать. На вас… И она погадала. И тоже выпало…

— Что? — спросил я после долгой паузы.

— И тоже выпала Испания… И еще черный человек. Человек в черном.

И тут мы увидели его. Черного человека.

Человек в черном кожаном плаще с красной повязкой на рукаве, в черной фуражке с высокой тульей, быстрым шагом шел нам навстречу. Штурмбанфюрер Лингард собственной персоной. За ним едва поспевали два шарфюрера. Одного по фамилии Швабе я уже видел. Второй, видимо, новый адъютанты. Повязки на лице Лингарда больше не было, он и глаз не было видно. Он был в очках с круглыми совсем черными стеклами.