Генрих в школе больше не появился. И когда я пошел в медчасть его проведать, фрау фельдшер сказала, что его увезли.

— Куда?

— Да кто ж тебе скажет?

Я зашел к доктору Веберу. Тот сидел над каким-то древним свитком, изучал его с помощью лупы.

— Я про Генриха. Меня не пустили. Сказали, что увезли. Он так и не пришел в себя? — спросил я.

— Увы. Нечто вроде реактивного психоза. Нет, это все поправимо. Все пройдет со временем. Но…

Вебер развел руками:

— Но из Юнгенербе его, конечно, спишут. Слабоват оказался. Не выдержал перегрузок в ходе испытаний.

Тут я улыбнулся — мысленно перевел название на русский.

Просто доктор назвал нашу школу старым названием «Юнгенербе». Понятно, что сначала нашу школу назвали по аналогии с взрослым «Аненербе», но получалось… наследие юных. А какое у юных бывает наследие? Смешно.

А вот Генриха жалко. Кажется, мы с ним подружились. И я его обязательно найду. Если… если он жив.

— Скажи, правда ли, что ты вчера спас Генриха Штрайха? Вытащил его из очень опасного места? — спросил доктор.

— Да, так получилось.

Доктор хотел что-то добавить, но передумал и махнул рукой.

Прошла неделя.

По-прежнему все старательно не вспоминали Генриха. Будто и не было его. И будто не было пустой койки, с которой уже сняли табличку с именем. А она стояла, эта безымянная койка, рядом с моей. И память мою никто не отменял.

Что дальше? Я как-то завел разговор об этом с Клаусом, и он ответил сразу, словно ждал вопроса:

— А что дальше? Да ничего! Думаю, нового кого-то подселят. Отбор же идет постоянно. Мы же — авангард нации! Помнишь, что Зиверс сказал? Так что скоро новенького подселят, а то и новеньких. Так что не волнуйся.

— Да я и не волнуюсь.

Соврал я. Волновало меня, кого еще приведут в нашу группу.

С Генрихом я мог поговорить по душам, с остальными у меня как-то общение не складывалось. Трое оставшихся в группе мне точно не союзники. Все — нацисты до мозга костей. Это единственное, что у них было общим. Нациста можно использовать, как орудие, но не как союзника.

Клаус как в воду глядел.

Нас собрали в Багряном зале и объявили:

— В ваших рядах пополнение! И придется немного потесниться. Прибудут двое новобранцев. Завтра познакомитесь.

Вечером в комнату внесли еще одну кровать. Стало теснее. А на следующий день в особняк привези двух новых ребят.

Конечно, мы глазели на них с любопытством. Оба по внешности и по всем физическим данным были стопроцентные арийцы.

Первого представили с помпой: «Активист Гитлерюгенда из Лейпцига Феликс Шульц. Отличился в выявлении коммунистических шпионов». Он уже был одет в коричневую рубашку с повязкой на рукаве, с черным галстуком. И шорты у него были из замшевой кожи.