Все посмотрели на Вронского.

— Твою ж мать! — сказал он громко. По-русски. Теперь-то я убедился, что он — точно русский.

— Извините, господа, — перешел на немецкий Вронский, поднялся и развел руками. — Парень угадал. Именно это я и хотел написать. Но это… Это феноменально. Господин Хоффман, примите моя заверения. Я вижу, что вашу школу ругали зря. Такого нам не показали даже в институте господина Зиверса. А что еще может этот вундеркинд?

А Генрих вдруг спрыгнул со сцены и подошел к самому столу, за которым сидела комиссия. Прошел, заглядывая каждому в глаза. Не знаю, может быть это еще пилюля действовала, но мне показалось, что Генрих был не один. Сзади него кто-то был. Высокая почти прозрачная фигура, замотанная в какой-то ветхий бурнус. Лицо скрыто под накидкой. Фигура повторяла все действия Генриха, следуя за ним шаг в шаг.

— Сорок восьмой, — вдруг сказал Генрих, указав пальцем на Зиверса. — Петля. Палач неумелый, шея выдержит, будешь мучиться.

— Что⁈ Что он говорит⁈ — Зиверс вскочил, словно от удивления кончики его щеголеватых усов выпрямились.

Фигура за спиной Генриха тоже указывала костлявым пальцем на генсека Аненербе и теперь двигалась за Генрихом.

— Сорок четвертый, — Генрих встал напротив дамы. — Английская бомба. Пробьет перекрытия дома. Сразу, без мучений.

Дама сразу побледнела. Хотя куда еще больше? Но осталась на месте и ничего не сказала.

— Сорок третий, — указывал Генрих пальцем на мордатого эсэсовца. — Сгоришь в «Тигре» заживо… Не ты один. Многие сгорят, многие…

— Простите, господа! Простите! Мальчик болен! — Лингард подбежал к Генриху, схватил его поперек груди и потащил к выходу. Ему на помощь тут же подоспел санитар с пузырьком соли. Полупрозрачная серая фигура послушно двинулась за ними.

В зале воцарилось молчание.

— Черти что здесь творится, — наконец подал голос молчавший до того генерал. — Совсем больной ребенок. «Тигр» — это что? Название ресторана в Бабельсберге?

Пожалуй, я единственный в зале знал, что такое танк «Тигр». И видел эту серую фигуру. Хотя нет, фигуру я видел не один.

— Кто этот, серый? — спросил тихо Лотар.

— Это дух. Тот самый, с ведьминой рощи, один из них, — ответил Юрген.

— Ребята, вы о чем? — спросил доктор Вебер.

— Я хотел сказать, что после ведьминой поляны Генрих Штрайх по-прежнему не в себе, — без малейшей заминки соврал Юрген.

Дверь за Лингардом и санитаром закрылась. Крики Генриха в коридоре стихли.

— Ну что у нас еще? — спросил Вронский, разглядывая какую-то бумагу. — Пятерых мы уже видели, кто шестой? Тут написано «Михаэль Кремерс», и имеется сноска, что он показать свое умение может только в подвале. С чем это связано?