- Живая?

- Типа…

Поднимаю ее на ноги:

- Ой… ступить больно…

Ногу до крови расцарапала. Ушибла, может.

Беру ее на руки:

- Голова? Головой не ударилась?

- Вроде нет.

Проверяю, нет ли сотрясения. Ну, блин, дает.

То, как она упала, испугало меня, но вместо того, чтобы вымещать на ней свой стресс укоризненными возгласами, я утапливаю его в себе, жестко на себя наезжая: «Твоя работа, гад. Из-за тебя, урод. Посмотри, что натворил с девочкой. Кровищи теперь. Ногу изодрала. Как бы перелома не было. И до слез довел. Придурок».

Я сажусь на корточки с ней на руках, осматриваю ее всю – нет ли еще где-нибудь чего-нибудь. Слезы у нее высохли уже. Не от боли ревела – я ее знаю, от боли не плачет. Ну, и испуг еще, конечно.

- Так, давай ногу твою посмотрим.

Снимаю с нее эти чертовы каблуки, не обувь – так, издевательство одно. Кто их только выдумал. Осторожно трогаю, двигаю ее ногой. Ушиблась, вывернула может. Перелома, вывиха нет вроде - мне ли в них не разбираться. Хотя, черт его знает.

Выдыхаю, словно паровоз. Замираю, с поникшей головой тихонько глажу ее ногу, потом смотрю на нее с безнадегой:

- Оксанка… Ну как же так можно, скажи мне… Что делаешь, а?..

Она робко что-то бормочет, будто не понимает, о чем я. Но я только рукой на нее машу, прижимаю к себе и продолжаю, словно сам с собой беседую:

- Дёру опять… в который раз уже… ну сколько ж можно мне за тобой бегать…

Чувствую, как она напрягается в моих руках.

-Ну если недопоняла чего , то надо же спросить или нет?.. – не удерживаюсь я.

Она робко поднимает на меня глаза и смотрит в мои, пытаясь понять, о чем это я. А меня знобит от прилива нежности к ней. Я-то тоже хорош – как выкрутился, гад. Недопоняла, ага. Сам же все замутил, но не хватает мужества все честно перед ней развернуть, мол, прикалывался просто.

Я еще раз тихонечко ее сжимаю, сжимаю ладонями ее ладони и силюсь ей улыбнуться, хотя меня колотит. По ее просьбе тянусь за влажными салфетками у нее в сумочке, и она отирает ими ногу.

- Так, надо, чтоб тебя осмотрели. К врачу отвезти?

- Нет, давай сначала в офис. Ты не торопишься никуда?

- Тороплюсь, естественно, - сердито передразниваю ее я. – А ты меня задерживаешь. Так, на велик садись, а я тебя покачу. А эти… - яростно потрясаю ее туфлями. - …ладно, в мусорку не будем – в корзину к тебе положим. Вот как можно в таком ходить, а? – негодую. – Нельзя было хоть на улицу надеть что-нибудь поудобнее? – качу ее на велосипеде, обхватив ладонями ее руки, которыми она держится за руль, свесив босые ноги.

- Да ла-адно тебе… - уныло бормочет она. – Это ж в Нью-Йорке только в кроссовках на работу ходят под деловой прикид.