- Что, позаботишься обо мне? – со смехом пыхтит она, уткнувшись в меня.

- Да-а-а, накормлю тебя. Поведу куда-нибудь. А теперь - давай, выпинывай меня уже, а то мне…

- А то тебе пора?

- А то мне трудно оторваться от тебя, солнышко, - как приятно ее так называть, а ей, кажется, приятно это слышать, - а тебе спа-а-атки пора… Так, давай, пинай меня… Вот так… Вот умничка…

Мы тихонько смеемся оба, она меня не пинает, а бодает в грудь, и я со смехом пячусь по коридору, до самой двери. Все-таки не такой я коротышка, каким привык считать себя в компании Санька, Эльти, и даже Тохи. Она на полголовы ниже меня. Почти на голову. Потом она вдруг смотрит на меня каким-то умоляющим взглядом – мне кажется или она не хочет, чтобы я уходил? Уже почти полночь. Я могу остаться, конечно. Она, моя сладенькая девочка, когда колючечка, а когда - такая мягонькая, она же сдастся, надо будет только немножко на нее надавить, ну самую малость. И я смогу сделать с ней сейчас то, что вообще-то собирался сделать в какой-нибудь более романтической обстановке. Желательно, у меня дома. Да нет, решаю я, не надо сегодня. Не надо сейчас. Я нежно-нежно целую ее губки, еще нежнее, чем сегодня днем у ее родителей.

Потом беру ее лицо в свои ладони:

- А теперь – спать. Поняла?

- Есть, шеф, - салютует она, шатаясь, словно пьяная, - зубы можно перед сном почистить?

- Только не переусердствовать, - это - я строго так, и мы оба ржем.

- До завтра.

- До завтра.

Несмотря на то, что там, у нее, я твердил себе, что не могу остаться и потому, что мне надо подготовиться к завтрашнему дню, от нее я бреду к себе очень медленно. Я оглядываюсь на ее дом – просто так оглядываюсь, ее окно выходит во двор, а не улицу, а значит, она меня сейчас все равно не увидит, не посмотрит на меня оттуда.

Пошаркивая, огибаю круглую стену зоопарка. Оставляю за собой уродливо-современное здание церкви, похожее на бункер с огромной кирпичной трубой, пересекаю площадь Уленшпигеля, чуть не попав под машину – они здесь в любое время суток ездят. Бреду какую-то часть пути через Эльзенбергский парк –Эльзенбергер Анлаге , вижу боковым зрением тусующихся там жителей общежития для наркоманов – бывших и тех, что в процессе реабилитации, и тех, и других, впрочем, безобидных. Общага находится рядом на одноименной улице Эльзенбергер Анлаге, ей, общаге, название дали – «Эльза-24» или попросту «Эльза». И вот я уже на Майль. Надо мной звезды, вон их сколько, а я иду и не вижу ничего вокруг.

Так я добредаю до дома. Мне тесно в моей квартире, я бегу на балкон и стою там часа два. Просто стою, смотрю перед собой в темноту и ничего в ней не вижу. Перед глазами только ее усталое, такое бесконечно дорогое лицо и умоляющие глазки. А в ушах звенит только ее «дозавтрадозавтрадозавтра»…