Тамара поняла мой жирный намёк. Ткнула в здоровый бок.

— У нас другое. Я никогда не заставлю тебя ради нашего блага сделать что-нибудь дурное. Пойти против себя, совести.

— А она, значит…?

— Боюсь, что да. С мужем точно не скажу. А вот зятем своим, Дадиани, твоим командиром, она не просто помыкает, а еще и втягивает в разного рода махинации. Уверена!

— Тамара! Ну, откуда ты можешь это знать⁈

— Я не говорю, что знаю. Я вижу. Чувствую. Твой командир нормальный, обычный грузин. Любит, как все, хорошую компанию. Весёлый, добрый. А поговорит с ней, будто зелья дурного напивается. Становится злой. Даже подрагивает. Говорить начинает громко. Вся веселость куда-то девается. Видно, что всё это ему не по нраву. А поделать ничего не может. Вот тебе и наказание за то, что удачно женился!

— То есть она как та старуха, что захотела стать владычицей морской⁈

— Какая старуха?

Тьфу ты! Откуда Томе знать про пушкинскую сказку⁈ Быстро пересказал сюжет.

— Как точно! — восхитилась Тамара. — Вот я и говорю, что она доведет семейство. Останутся у разбитого корыта!

— А дочки их? Не видят, не знают?

— Наверняка и видят, и знают. А только, что могут поделать с этой «владычицей морской»⁈ Знаешь, какое чудо Лидия, жена Дадиани! Такая девушка, такая… — Тамара не находила слов. — Чудо! Мы с ней сдружились, сблизились. Много времени вместе проводим. Языками со мной занимается. И я знаю, что она нам поможет, если я попрошу её.

— Чем она может нам помочь⁈

— Ты дурачком не прикидывайся, маймун! Со свадьбой, с чем ещё? — Тамара еще раз ткнула меня в бок.

— Ааааа!

— Захурма![1] — рассмеялась Тома.

Тут я не выдержал, шлепнул её по попке.

— Хитрая ты лиса! Поняла, что через баронессу будет трудно. Дочку обаяла!

— Даже пальцем не пошевелила! Лидия сама стала со мной общаться. Ей, наверное, не хватает обычных, простых разговоров с подругами.

— Подожди! А её сестры?

— О! Её сестры!

— Что?

— Нормальные подростки. Но Прасковья… Совсем другая. Ей не до разговоров. Сама по себе. Очень набожная. С патриархом тифлисским переписывается, представляешь!

— Хм…

— Угу. А ещё, — тут Тома вообще перешла на еле различимый шёпот, хотя нас никто не мог услышать, — она тайком от матери занимается благотворительностью![2]

— Да, уж! Та еще семейка!

— А я тебе о чём!

— А сама баронесса? Как с тобой?

— Да почти никак! Не до меня ей! Всё с Бахадуром возится. То так его нарядит, то этак! Как какой-нибудь званый вечер, обязательно выводит его к гостям. Хвастается!

— Бедный Бахадур! Как он это всё терпит⁈ Не унизительно ему?

— Наоборот! Смеётся над всеми потом! Дикарями называет!