— Налысо!

Ефрем быстро исполнил моё пожелание.

Когда он закончил, я вскочил со стула. Чертыхаясь, начал стряхивать с себя остатки волос. Тут заметил, как Бахадур и хозяин, на время бритья отложившие своё обычное соревнование, в восхищении посмотрели в сторону входной двери дома. Я обернулся.

На пороге стояла Тамара. В одной руке держала новую черную форму Эриванского полка (узнал её сразу по «четверке» на пуговицах), а в другой — сапоги. Под мышкой — «ведерко» с помпоном.

— Надевай! — еле сдерживая переполнявшую её гордость, произнесла моя грузинка.

— Тома, Тома! — покачал я головой.

Слов больше не нашлось. Огляделся. Все вокруг улыбались, понимая, о чем я сейчас думаю. О том, что мне досталась удивительная девушка. Ничего не боялась. Ко всему была готова.

— Прямо здесь? — усмехнулся я.

— А кого ты удивишь? — парировала Тамара. — Не вечно же тебе подштанниками своими кур пугать! Я уже молчу про твой вид, в котором тебя сюда доставили, бесстыдник! Марфа мне все рассказала.

Начал переодеваться. Бахадур помогал, непрестанно цокая. Несмотря на недельное усиленное питание, все равно, прежних кондиций еще не приобрёл. Форма болталась на мне, как на вешалке. И, тем не менее, смотрелась хорошо, судя по восхищенным взглядам окружающих! И шрама на шее не было видно из-за высокого воротника. Вот почему лиса улыбалась! Знала!

Когда я натянул сапоги и выпрямился, хозяин неожиданно с улыбкой, встал в стойку «смирно», отдал мне честь.

— Чего прикажете, Вашбродь?

Пришлось и мне вытянуться, отдать честь, приложив два пальца к «ведру» со смешным помпоном.

— Вольно! — скомандовал.

Тамара подошла. Нежно провела рукой по мундиру.

— Ну, вот! Стал на человека похож! Теперь и обещанное можно тебе выполнить.

— Обещанное? — удивился я.

— Неисправимый тупица! На! Пей быстро! — она вытащила из-за спины маленькую бутылочку.

Ну, конечно! Та самая половина кружки, которую она оставила, прощаясь со мной в Тифлисе. Я беззаботно и счастливо рассмеялся. Открыл бутылочку и выпил.

Все бросились меня поздравлять. Заодно и прощались.

Мне пришлось подождать, пока хозяин вдоволь наобнимается с дружечкой-Бахадурушкой, а Тамара с Марфой. Алжирец после объятий достал два ножа, протянул их хозяину.

— Он дарит свои ножи только тем, кого очень уважает! — сказал я хозяину. — И он благодарит вас за то, что приютили нас.

Кажется, впервые за все время пребывания в его доме, я увидел его растерянным и растроганным.

— Чего там! — произнёс он дрожащим голосом. — Скажи ему, что и он мне люб!

Я перевёл. Бахадур приложил руку к сердцу.