— Да! Да! И грузины, и армяне так же живут. Ничего не продают. Боятся военных реквизиций, так их персы и турки запугали, — Косов обрадовался, найдя во мне единомышленника. — И я также считаю, что со временем это пройдет. И уверен в этом.

Помолчали. Косов улыбнулся. Решился.

— Мне, признаться, показалось поначалу, что вы, Константин Спиридонович, в обиде на нас.

—?

— Нет. Не на мой гарнизон. На Россию, русских. Из-за того положения, в котором оказались ваши соплеменники. Вы же — грек?

— Да, грек. — кивнул, — Сергей Дмитриевич, я, конечно, не могу говорить от имени всего моего народа. Но, поверьте, и я, и мои соплеменники всегда будем помнить, что выжили благодаря России и русскому солдату. И всегда будем благодарны. А это, — я указал на убогую землянку — мы переживём. И обязательно встанем на ноги. Да, мои соплеменники сейчас всего боятся. Недоверчивы. Но будьте уверены, вы можете быть спокойны. Они никогда не помянут вас недобрым словом. И всегда придут на помощь, если возникнет нужда.

— Спасибо! И вы поверьте, не из вежливости благодарю. Это так приятно слышать!

Косов протянул мне руку. Я пожал её.

Подъехали к землянке моих возможных предков. Алексей не верил своим глазам.

— Женщина! — крикнул он в сторону землянки.

Вышла его жена. Взмахивала руками. Радовалась, плача. И если Алексея только с натяжкой можно было принять за турка из-за одежды, то его жена выглядела, как самая настоящая турчанка. И это было для меня не вновь. Помнил по сохранившимся фотографиям. Моя бабушка, жившая уже в XX веке, выглядела так же. Только поколение наших родителей сбросило с себя эту одежду.

Я спешился. Передал корову Алексею и его жене. Они, не переставая, благодарили. Спрашивали имя, которому будут все время молиться.

— Константин. А вас как зовут?

— Меня — Алексей, ты уже знаешь. Жена — Александра. Позовы мы!

Я, конечно, многое и многих повидал за эти полтора года. И все-таки столкнуться со своими…Такое в голове с трудом умещалось. Я был готов заплакать. Чтобы они этого не увидели, обнял их. Долго не отпускал, пока не успокоился. Вокруг уже собралась довольно приличная толпа из местных. Смотрели, шептались, переговаривались. Я всем поклонился. По-турецки пожелал здоровья и чтобы Господь всех хранил. Хор голосов в ответ пожелал мне того же.

Я сунул руку в карман. Выгреб все серебро, что нашлось. И высыпал в руку пращура, несмотря на его попытки уклониться. Тут же запрыгнул на коня. Надо было срочно уезжать. Еще несколько мгновений, и я бы не выдержал.

Возвращались с Косовым обратно.

— Вы с ними, прямо, как с родными! — не удержался подпоручик.