— Да.

— А с чего им не баловать⁈ Местные греки тут без году неделя. Забитые. Всего боятся. Да вы и сами видите.

— Да, вижу. Ну, может, они бы так себя не вели, если бы знали, что вы защитите местных?

— Константин Спиридонович! Да как же мне их защитить⁈ Я со своей горсткой склады с трудом охраняю. Не приведи Господь, что случится! А потом, когда я найду время за ними тут гоняться? Эвона, какие просторы. А они со всех сторон лезут. Забегут, выкрадут и уйдут. Я и доскакать не успею.

Я покачал головой. Прав был Косов. Тут не попишешь. Огляделся. И про просторы прав. Всегда меня восхищали в детстве. А вон там через сто с небольшим лет построят плотину, и появится Цалкинское водохранилище, крупнейшее в Грузии. А среди строителей будут еще пленные немцы. Папа с восторгом рассказывал, что даже будучи пленными, они соблюдали свой ordnung так, что жили чище и лучше нас.

— И почему их переселили сюда? — вопрос, пришедший в голову, задал вслух.

— Так быстро нужно было принимать решение, — отвечал Косов. — Их же нужно было спасать от резни. А здесь и от границы недалеко. И места свободного полно. Цалка же не единственное их село. Знаете об этом?

— Да знаю. Тут их должно быть порядка семи, наверное?

— Ну, да. А потом все-таки и мы здесь стоим. Понимаю, что помощи особой от нас нет. Самим бы выжить. И все-таки: какая-никакая, а власть, сила.

— Да, — соглашался я, но не мог не сказать. — Вы уж постарайтесь, ежели выйдет какая беда!

— Знаете, Константин Спиридонович, они очень напуганы. Никому не доверяют. Даже нам.

— Вы же понимаете, что они столько…

— Так я же не в обиду говорю. — улыбнулся Косов. — Конечно, понимаю. Почему так недоверчивы. Почему всего боятся. Я подумал, что они еще и не утверждаются на этой земле прочно тоже из-за боязни.

— Что придётся опять быстро собираться и быстро убегать? Искать новое пристанище?

— Да. Отчасти поэтому ­– землянки. Хотя, может я и не прав.

Я вспомнил уже советские годы. Когда верили. Встали на ноги. Преобразили село. Отстроились. Крепкие каменные дома. Много живности. Выдохнули. Только начали дышать полной грудью. И тут — снова та же, преследующая веками, напасть. Срочно собирать пожитки, бежать. Всегда с грустью вспоминал историю одного из своих двоюродных братьев. Только отстроил большой двухэтажный каменный дом. И дня пожить не успел. Все пришлось бросить, уехать в Грецию. Я вздохнул.

— Вы правы, Сергей Дмитриевич. Думаю, так оно и есть на самом деле. Слишком многое испытали. Страх и недоверие — их постоянные спутники. Тут ничего не поделаешь. Веками в рабстве. Привыкли уже ничего особо не заводить, а все хоть чуточку дорогое и ценное прятать. Тут только время вылечит.