— Думский Артём Николаевич, — честно ответил я.
— Думский… — задумчиво повторил он, поворачиваясь к своим, и скомандовал: — Фамилию сверь по архиву.
Один из бугаёв покинул комнату.
— Как сюда попал? — вернулся к допросу главный.
— Говорил уже. За мной гнались. Стреляли. Забежал попросить помощи.
— Из-за чего гнались?
— Не знаю. Просто появились из ниоткуда и стали стрелять.
— Где появились?
— На Лиговском. У этого… хлебозавода. И потом пару раз, пока я бежал, тоже по пути появлялись.
— Если стреляли, это другие должны были видеть. Видел кто?
— Конечно. Да всю дорогу, что я бежал, почти всегда кто-то из прохожих видел. А ещё стреляли по водителю на дороге. И ещё с одними в перестрелку вступили. На Коломенской вроде.
— Ты под кислотой был?
Очередной вопрос показался слишком уж неожиданным, выбивающим из колеи. Возможно, в этом и состоял замысел. В общем-то я изначально понимал, что в рассказанную мной историю не то что поверить сложно — мне и самому-то её не переварить. Но свидетелей же куча!
— Нет.
— До хлебозавода откуда и куда шёл?
— Да никуда я… Отец меня в машине вёз. Не знаю, что-то странное было… Потом уже на Лиговском оказался. Без отца. Только домой и хотел.
— Пятая графа?
— Что? — не понял я.
— Пятая графа, — повторил он. — Национальность.
— Русский.
— Живёшь где?
Я назвал адрес. Заодно уточнил, что проживаю с матерью, отцом и младшим братом. Про старшую сестру не стал говорить, она отдельно живёт. Бугаи и так выглядели как настоящие бандиты — не хватало ещё разбрасываться личными данными.
Другое дело, что мне уже и самому верилось с трудом, что мой дом и моя родня — здесь. Что-то с этим миром не так.
— Шрам, всё чисто. — В помещение вернулся ушедший ранее бугай. — Ни среди одарённых, ни среди талантов не видать. Шваль только всякая, по мелочи.
— По Москве искал? — спросил в ответ человек со шрамом, то есть Шрам. — По провинциям?
— Ищут, — отмахнулся тот. — Но вряд ли что-то найдут. Зато наши с района только что подвалили.
Шрам тут же встал и ушёл, прихватив с собой того, который отчитывался. Остался единственный — тот самый лысый, что меня уложил. Тварь здоровая. Сейчас он стоял, подобно охраннику: ноги на ширине плеч, руки сжаты в замок за спиной. Взгляд пустоватый, но как будто довольный. Да, вероятно, он очень собой доволен. Такого опасного преступника обезвредил.
— Мне нужно позвонить, — сказал я. — Меня искать будут.
— Тя и так ищут, — усмехнулся лысый, не переставая жевать жвачку. — Ты ж у нас прятаться решил. Ну вот сиди теперь и прячься, чё.
Двое вернулись. Шрам сел за стол и продолжил: