Он дошел до телефона, размещенного на другом столе, и принялся наматывать диск. Перед глазами у него была маленькая записная книжка.

— Физкульт-привет. Свет, проверь человечка по бэ-дэ. Думский Артем Николаевич. Две тысячи четвертый год рождения, но соседние года тоже прихвати. Пулей, ага. Перезвонишь.

После этого опер стал набирать кому-то еще.

— Виктор Иванович, добрый день. Фроломов беспокоит, семьдесят шестой отдел милиции. У нас тут опять человечек. Ага. Угу. Говорит, в рабстве держали. Да много ли вариантов? Вообще-то не совсем, за мелкое приняли. А черт его знает… Да можем, конечно. Не вопрос. Остальное уже не наша компетенция. Все тогда, до связи.

Ответы опера можно было в равной степени считать для меня как позитивными, так и не очень. И это он еще про Ризому и другой мир не выслушал. Информацию я рассчитывал подавать очень дозированно, потому что знал: в милиции привыкли к разного рода сказочникам. А мне ни в коем случае не нужно, чтобы сказанное посчитали чушью.

— Врать нехорошо, — сказал опер, вернувшись на место. Разговор начинался как-то совсем не позитивно.

— Я еще и не начинал.

— Ну, во-первых, у нас в стране в рабство не забирают. Да и нет статьи такой даже, — изобразил удивление он. — Давай расскажу как все было. Ты устроился работать на склады, что на Николаевской улице. Нелегально, конечно, но добрые работодатели пошли тебе навстречу. Документики ты, наверно, им сам отдал, чтобы не потерялись. Потом где-то накосячил, обиделся, убежал. Кушать что-то надо, вот и решил грабежом заняться. А теперь решил назад сдать, объявить себя потерпевшим, деваться ведь некуда.

— Как-то не вяжется.

— Не вяжется — это точно. Вот у меня два листа, — сказал опер, демонстративно взяв их в руки. — На одном расклад такой: пойдешь в клетку до выяснения личности. Проверяем на белую горячку, дадим запросы в психо-неврологические. И не думай, что на пару дней здесь. Надо будет — напишем бумагу прокурору на продление. Даже если проясним личность, за мелкое хулиганство на пятнадцать суток сходишь. Личность ты неизвестная, подозреваешься в ряде эпизодов, думаю, что-то да всплывет. Обязательно всплывет, в «Крестах» местечко тебе припасем. И это сейчас еще побои с потерпевших не все сняли — может и сегодня дел наворотил.

Я слушал и диву давался. Опер прямым текстом давал понять, что может делать со мной что хочет. Ну, не лично он, а в целом опер-группа или весь отдел, хотя тут еще попробуй пойми разницу. Запугивает? Ну посмотрим, как он заговорит, когда узнает, что я одаренный.

— На втором листе все гораздо проще, — продолжил опер. — С дракой ладно, на первый раз обойдемся предупреждением. Там ведь не ты один дрался, верно? Зачем на тебя все вешать? Что мы, звери, что ли? Поступим по-человечески. Скатаемся на машинке, вернем тебя на работу, на склад твой. Там и документы твои, думаю, найдутся, ну а про остальное своих начальников спросишь.