Чем дальше говорил опер, тем сильнее я мрачнел. Прав был Мишаня, когда говорил, что милиция под медведевскими ходит. И ведь даже не парятся: остальные присутствующие в кабинете посмеиваются. Все всё понимают.
Вот теперь я чувствовал моральное право разнести здесь все к черту. Выяснять про Ризому? Вот у этих? Да гопота в подворотне и то была честнее этих лицемеров.
— Как там тебя… Артем, — прочитал с листа опер. — Я же вижу, ты человечек-то понимающий. Думаю, между этими вариантами выбор сделаешь без проблем? Может и вовсе слова про рабство назад забрать хочешь?
— Может да. А может и нет. А может — пошел ты?
С лица опера тут же сошла улыбка. Он пристально впился взглядом.
— Сейчас мой коллега, — он показал на сотрудника за соседним столом. — Накроет тебе голову пакетом. А я напомню тебе, какие удары ты еще пропустил в драке. Они на тебе быстро нарисуются.
— Не, — равнодушно сказал я. — Ты просто нахер пойдешь.
— Ну, сук…
Дверь в комнату резко открылась. На пороге стояла женщина в милицейской форме. Только начавший вставать из-за стола опер сел обратно.
— Где у вас задержанный последний? — спросила женщина. — Я его забираю.
— Вот этого шкета? — уточнил опер с таким выражением лица, словно это было из разряда невозможного. — Чего он тебе сдался? Он за языком следить не умеет, сейчас как…
— Да, срочно забираю. Он по моим эпизодам проходит, надо допросить.
— Так я уже оформляю! — не сдавался опер. — Мы еще даже личность не пробили. Мне этот гаденыш еще нужен. Уж извини, Лен.
— Я сказала: забираю его прямо сейчас, — надавила женщина.
— Ай! — махнул рукой опер и злобно посмотрел на меня. — Я сразу понял, что за ним висяки. Пшел!
Я улыбнулся ему в ответ. В мыслях представил, как он запоет, когда я впечатаю его в потолок. Особенно хорошо ему будет висеться на люстре. Но говорить ничего не стал. Пока не стал.
Посмотрим, насколько тут разнятся кабинеты. Может, кто-то меня сдал как одаренного, а это уже другой уровень? Эх, не хотелось бы обламывать им такой сюрприз.
Встал, проследовал за женщиной. Или — девушкой? Молодая, тот типаж, когда косметикатолько возраст накидывает. Она была одета в милицейский темно-синий костюм, не то китель, не то мундир, изящно подчеркивающий ее фигуру. Ноги покрывали черные капроновые колготки.
Идти пришлось аж на этаж выше. В наручники меня не заковывали, автоматом не целили. Значит, пока не видели опасного преступника, и на том спасибо. Надо отдать должное, милиционерша вовремя вмешалась, иначе преступником мне точно пришлось бы стать, как бы грустно это не звучало.