Он не успокоился до тех пор, пока я не стал похож на новогоднюю ёлку. После чего принарядился сам, в платье ещё более богатое и вызывающее.

— Вы одеты так, как одевался покойный Король, — пояснил он мне, садясь в карету.

Я, стараясь не звенеть побрякушками слишком уж сильно, последовал за ним.

— В смысле, скромно? — улыбнулся я. Доктор кивнул:

— Мне же, как истинному парижанину, нужен наряд куда более броский.

Мы рассмеялись этой шутке и отправились во дворец.

* * *

Замок Трёх Корон встретил нас тепло. Видимо, покровительница доктора, уже успела предупредить всех о появлении французского гостя. На нас смотрели без неприязни, напротив, с интересом и даже каким-то радушием. Я, конечно же, разглядывал солдат: их форму и вооружение. Доктор Бурдело, напротив, старался как можно скорее протащить меня мимо нескольких постов охраны. Сразу же в бальный зал.

Когда мы вошли, заиграла музыка. Дамы и кавалеры, до этого болтавшие о том и сём, повернули в нашу сторону головы. Распорядитель сказал что-то на шведском, и доктор Бурдело, скинув шляпу, поклонился. Я последовал его примеру и также подмёл пол своим головным убором.

— Зуб даю, что вы на самом деле знаете шведский, — прошипел я так, чтобы только Пьер мог меня расслышать.

— Тогда я не стану лечить вам зубы, ни за какие деньги, — рассмеялся доктор.

Он повёл меня дальше, в глубь бального зала, по устланному мрамором полу. Люди продолжали пожирать нас взглядами, кто-то улыбался, кто-то перешёптывался. Я не заметил, чтобы кто-то из гостей открыто хмурил брови или иным образом явно выражал своё недовольство. Мы подошли к высокому постаменту, где не было трона, но стояла целая группа хорошо одетых людей. Доктор Бурлето обратился к ним по-немецки, снова кланяясь и размахивая шляпой перед ногами.

К нам вышел красивый юноша, лет двадцати. Он был одет примерно также, как и я: в камзол, широкие штаны и ботфорты. Даже украшений на нём было примерно столько же, только шляпу он носил иного фасона. С прямыми полями, на которым были аккуратно уложены три пышных пера: белое, оранжевое и алое.

Юноша улыбнулся нам и сказал на чистом французском:

— Моей дорогой сестре нездоровится, но она обещала почтить нас своим присутствием позже. Тем не менее, она просила передать вам, доктор, чтобы вы обязательно заглянули к ней после бала. Проверить кровь и желчь.

— Ради этого я и прибыл, Ваше Сиятельство. Однако же, я думал, вы на войне.

— Давайте отойдём, мой друг, и обсудим это, — сказал юноша.

На вид ему было не больше двадцати. Он легко сошёл с помоста и, взяв под руку доктора Бурлето, повёл его куда-то к портьерам. Однако, пройдя несколько шагов, он остановился и обернулся на меня.