А затем, я отбросил его оружие в сторону. Мгновения, в которое шпага шведа по инерции увлекала его руку назад, мне хватило. Лезвие вошло в грудь несчастному, и битва была окончена. Тело повалилось в снег. Доктор Бурдело подбежал ко мне и первым же делом задрал мне камзол. Не убирая шпаги в ножны, он несколько секунд осматривал мою рану.
— Скажите, доктор, я буду жить? — рассмеялся я.
— Если заткнётесь, — буркнул доктор.
— О нет, этого вы от меня…
Я хотел было сказать «не дождётесь», но отвлёкся. Шпага по какой-то причине выпала из моих рук. Секунду я смотрел на неё, наслаждаясь блеском стали в снегу. А потом и голова моя стала какой-то слишком тяжёлой. Я успел улыбнуться тому, какое серьёзное выражение лица было у доктора Бурдело. А потом всё-таки потерял сознание.
Глава 4
Я открыл глаза уже в карете. Потому, что карета двигалась, я понял: нас подобрала попутка. Передо мной сидел доктор Бурдело. Лицо его было бледным, губы сухими, а волосы мокрыми и спутанными. Приоткрыв покрасневшие глаза, он улыбнулся:
— Какой вы живучий, шевалье.
— А что, плохо было дело?
Я оглядел себя. На мне теперь была совершенно незнакомая форма, расстегнутая на груди. Через мгновение, я осознал, что ошибся. Форма знакомая, но чужая. Доктор снял камзол с одного из убитых нами шведов. Под камзолом была моя рубаха, но порванная на лоскуты. Мой живот был обмотан этими лоскутами, словно бинтами.
— Да, — только и сказал доктор Бурдело.
Он откинулся головой назад. Я выглянул из окна кареты. Скривился от боли. Наклоняться или хоть как-то напрягать живот оказалось не слишком приятным. В окне, в свою очередь, ничего не поменялось. Только сменяли друг друга ряды хвойных деревьев. Да иногда виднелся дым из далёких труб. Солнце начинало садиться.
Пьер, несмотря на явную усталость, снова открыл глаза:
— Хватит ёрзать, шевалье, вам вредно.
— А что же мне ещё делать, — попытался пошутить я. — Враги то закончились.
— Врагов будет достаточно в Стокгольме. Но я надеюсь, что при дворе они будут вести себя приличнее.
— И как же?
— Сменят шпаги на перья. Так, я хотя бы смогу дать им достойный отпор.
Я кивнул, но поскольку делать было решительно нечего, снова начал выглядывать в окно.
— Почему вы не можете просто лечь и поспать, шевалье? — не выдержал Пьер Бурдело. Я только развёл руками.
Но доктор уже сам начал дремать. Я поискал взглядом походные сундуки. К счастью, они не потерялись при пересадке. Открыв свой, я вытащил оттуда книгу. К сожалению, омнибусов мне семнадцатый век предложить не мог, поэтому я купил лишь первые два тома. Они всё равно были достаточно увесистыми, упакованными в плотную обложку из свиной кожи. Поскольку книга была запрещена — точнее, была «нежелательной» — во Франции, печатали её где-то во Фландрии. «Отечественные» обложки были из картона, обтянутого козлиной кожей.