— Поляки решили напасть всё-таки? — шёпотом спросил я.
Гасконец качнул головой. Его освещало пламя небольшой свечи.
— Месье, вас просит разбудить какой-то русский.
— Дворянин?
— Вроде нет. Из пушкарей.
Я сразу же почувствовал неладное.
— Веди, — только и сказал я.
Вместе с гасконцем мы вышли из палатки. Он указал на мужчину, стоящего поодаль. На нём действительно была форма пушкарей. Если я что-то понимал в русской армии этого времени, дворянином он быть не мог. Я быстрым шагом подошёл к нему.
— Как вы посмели? — холодно спросил я по-русски.
Мужчина спокойно оглядел меня, с головы до ног.
— Я знаю, что вы сделали, месье, — сказал он.
Но самым странным было то, что говорил пушкарь на французском.
Глава 20
Я смерил пушкаря взглядом, таким же пристальным, как и он меня. Секунду мы оба молчали. Незнакомец едва заметно улыбался, явно чувствуя своё превосходство. Я только усмехнулся.
— О моих подвигах все знают. Я взял Аррас, Бапом, Смоленск и Витебск. Мои гасконские стрелки сражались под Рокруа и сейчас мы выиграли битву. Что именно ты знаешь? — спокойно ответил я.
— Я знаю, что вы отдали русским свои чудо-ружья, — улыбка пушкаря угасла.
— Кто ты такой и кому ты служишь? — пытаясь скрыть облегчение, сказал я.
Конечно же, сейчас меня куда сильнее бы беспокоило, если вскроется информации о застреленном мною короле Швеции.
— Его Величество и Его Преосвященство об этом тоже вскоре узнают, — пожал плечами я. — Вы же не думаете, что я бы попытался это скрыть?
Пушкарь — точнее, тот, кто надел эту форму — помрачнел.
— И всё же, — сказал он. — Я пошлю и своего человека, чтобы Мазарини узнал о вашем предательстве.
— Почему предательства? Франция получит точно такие же ружья.
Шпион Мазарини посмотрел на меня с недоверием.
— И почему я должен вам верить, месье д’Артаньян.
— Шевалье.
— Не думаю, что вы достойны этого титула.
— Вы на волосок от дуэли, кем бы вы ни были, — спокойно ответил я. Шпион усмехнулся.
— А вы на волосок от смерти.
Из темноты вышел человек. Гасконский стрелок, которого я знал уже несколько лет держал в руках арбалет. Охотничий, почти бесшумный. Он вздохнул и сказал:
— Прошу прощения, шевалье, — сказал он.
— Глупо вот так выдавать человека, которого всё это время за мной шпионил, — ответил я с улыбкой.
— Почему же? Если мы вас убьём, это уже не будет иметь никакого значения. Если вы сможете оправдаться, считайте это подарком от Его Преосвященства, — сказал шпион. Я бросил короткий взгляд на гасконца.
— Оно того стоит?
— Я с самого начала работал на Его Преосвященства, — ответил он. — Так что вопрос лояльности тут не стоит. Разве что личных симпатий. Я верю вам, шевалье.