— Нет, послушай. Я бы хотел обсудить кое-что с тобой наедине.

— Боже. Что-то связано с унией или союзом? — спросил я.

Наконец-то Анри тихо рассмеялся.

— Нет, Шарль. Я хочу поговорить с тобой, как с братом по вере.

— Я не думаю, что я прям настоящий гугенот, Анри. Ты в этом куда мудрее меня.

— И тем не менее, старый друг. Мне больше не с кем обсудить один деликатный вопрос.

Я кивнул и вместе мы отошли с недавно освободившемуся столу. На нём играли в зернь — те же кости, только кости для этой игры красили в разные цвета. Но наступил вечер, и игроки разошлись к большим кострам, устраиваясь спать. Алексей Михайлович запретил солдатам праздновать. Никто не мог знать, что выкинут шведы или даже наши новые союзники поляки.

Мы уселись за стол. Вокруг почти никого не было, но гугеноту всё равно требовалось время, чтобы начать. Прошла минута или две, прежде чем д’Арамитц наконец заговорил.

— Дело в Эльжбете, — сказал мушкетёр.

— Мог бы и догадаться, — усмехнулся я.

— Мы встретились, потому что её отец отправился вместе с войском польского короля. Дважды гуляли вместе, когда армия останавливалась. На третий раз, воевода нас выследил.

— И схватился за саблю?

— А я за шпагу, но не мог же я убить будущего тестя?

— Похвальная рассудительность, — улыбнулся я.

Тогда мушкетёр смерил меня своим самым холодным и убийственным взглядом, из всего его арсенала. Я, кажется, даже успел соскучиться по этой ледяной маске Анри д’Арамитца. Но подавив новую улыбку, я сказал:

— Извини, друг. Продолжай.

— Я пропустил удар, Эльжбета закричала. Тогда мы отложили оружие. Воевода подумал обо мне невесть что, и обвинил в том, что я хочу опозорить его единственную отраду. Я… я сказал, что хочу на ней жениться.

— Ты молодец, — серьёзно ответил я.

— Шарль, они католики! — повысил голос Анри и ударил кулаком по столу. Я кивнул.

— Согласен, католики и есть. Но я принял вашу веру, когда женился на Анне и…

— Эльжбета и её отец никогда не согласятся. Они… какие-то совершенно немыслимые байки выдумали про все наши ветви. Никто даже слыхом не слыхал о Кальвине. Эти люди…

— Во власти предрассудков? — с улыбкой подсказал я.

— Да! — новый удар по столу.

Меня это уже начинало напрягать. Я вообще не мог поверить в то, что Анри по какой-то причине может потерять контроль над собой.

— Может всё-таки вина?

— Ты знаешь, что я не стану.

— Как будто мы столкнулись с очень важной проблемой, друг. Знаешь, как говорят ребята, на которых мы работаем?

— И как же?

— Тут без бутылки не разберёшься, — усмехнулся я. Анри тоже хмыкнул.

Я быстро сбегал за вином и кружками. Мне бы и в голову не пришло пытаться налить д’Арамитцу водки. Разлив по кружкам вино, я поднял свою и сказал: