— У меня какое-то очень нехорошее предчувствие, — сказал я, когда ворота Витебска открылись.
— Интуиции всегда следует доверять, — ответил мне де Порто. В его взгляде я тоже разглядел беспокойство.
— Даже если, когда не знаешь, чего стоит опасаться? — невесело рассмеялся д’Атос.
Де Порто кивнул. Мы смотрели на взятый Витебск со стены, и я никак не мог понять, что же именно не так. Не с крепостью. Тут мы сработали чисто. Но что-то в общей картины выбивалось, ускользало от меня и не давало покоя. Анри д’Арамитц положил руку мне на плечо, но ничего не сказал. Его молчаливой поддержки было достаточно. А потом, к нам подбежал Зубов.
— Беда, Шарль! — крикнул он, переводя дыхание.
Зубов был ранен в руку, но словно не обращал на это никакого внимания. Он едва перевязал рану своей же рубахой, и она висела плетью. Лицо стрелецкого головы было бледным. А здоровая рука так крепко вцепилась в рукоять сабли, что костяшки побелели.
— В войске?
— Нет. Шарль, твоя жёнка в Пскове же?
— Боже… — понял я сразу же.
— Стрельцы тамошние, бунт подняли, — бесцветным голосом произнёс Зубов. И я сразу же понял, отчего у меня так сжималось сердце.
Глава 14
Отпроситься у стоявшего выше по званию не составило труда. Напротив, дворянчик сам нашёл меня и сам предложил взять гасконских стрелков и отправиться с ними в Псков. Последний бунт был подавлен лет шесть назад, и в разгар войны, никому не хотелось сталкиваться с новыми беспорядками. Тем более, в Пскове. Город был ключевым узлом, открывал врагу путь в Новгород. А нам, дальше в северные земли. Поэтому, дела в лагере утрясли за несколько часов.
Я оставил с войском только раненых, да ещё с десяток человек, чтобы за ранеными приглядывали. Не отдохнувшие после взятия Витебска, стрелки всё равно сели на коней и были готовы последовать за мной хоть в Ад. То же самое касалось и мушкетёров. Однако, удивил меня в очередной раз Зубов. Стрелецкий голова подошёл ко мне, когда я уже был в седле.
— Стрелецкий голова там, Тыщев. Мужик разумный, — сказал Зубов, почёсывая бороду.
— Думаешь, не без причины бунт? — шепнул я.
— Думаю, уж нет его в живых, раз стрельцы бунт подняли, — ответил Зубов. — Будь осторожен, шевалье.
Он передал мне старую карту, которую я внимательно изучил. А потом спрятал за пазуху. На карте был изображён тайный ход в город, о котором знали лишь избранные. Но по взгляду Зубова я понял. Он не был уверен в том, что среди избранных не окажется предателя. Это был козырь, который мог сыграть и против меня.
Еще пару минут, мы обсуждали детали. Кто в городе знает, а кто может знать Зубова. Кто поможет точно, а кто скорее продаст, если предложить хорошую цену. Я прекрасно понимал, что большая часть людей, связанных с тайном ходом, будут не чисты на руку. Это ещё сильнее склоняло меня к мысли: не разыгрывать карту до последнего. Сперва попытаться мирно договориться с гарнизоном.