— Я не буду драться с раненным на дуэли!

— Дайте мне поправиться, — спокойно ответил я. — Убьёте меня на дуэли честно, и доктору придётся покинуть Швецию.

— Почему? — не понял Пьер.

— Потому что вы обещали отвести моё тело, если что-то случится, в Гасконь, — с нажимом произнёс я. — И больше не возвращаться.

— Он обещал не возвращаться из Гаскони, если вы умрёте? — не понял драбант. Я вздохнул.

— Если я умру, больше некому будет ловить для него перчатку, — ответил я. У меня уже не оставалось сил юлить и подбирать осторожные слова. В конце концов передо мной стоял солдат, такой же как я. Он должен был меня понять.

— Соглашайтесь, гер драбант. Когда ещё вам выпадет возможность убить королевского мушкетёра и выполнить задание своего покровителя? — спросил я.

Драбанты снова переглянулись. Тот, что бросил перчатку, протянул мне руку. Я пожал её.

— Сколько вам нужно, чтобы поднять его на ноги, доктор? — спросил он у Пьера.

— Три дня.

— Через три дня, на площади Стурторьет, — сказал драбант. Я кивнул. Второй дуэлянт — или, скорее, уже секундант, добавил:

— Надеюсь, Бурдело, вы эти три дня проведёте с раненым. Мы люди благородные, но у нас всё ещё четыре перчатки на двоих.

Пьер ничего не ответил, но намёк понял. К Королеве Кристине ему пока путь заказан. Мы разошлись, причём всем было понятно: между мной и драбантами было полное взаимопонимание и уважение. Мы дрались по долгу службы, а не из ненависти.

На лошадь меня уже никто усадить не мог. Драбанты сами нашли карету и привели её к нам. Снова попрощавшись, мы обещали друг другу, что выживший в дуэли будет хотя бы раз в год пить в память об убитом. Тогда сев в карету, я заметил, насколько разочарован доктор Бурдело.

— Что с вами? Я спас вам жизнь, — устало бросил я.

Но доктор только покачал головой и ничего не ответил.

Я мог бы разговорить его, но боль в животе немного отвлекала. Мы молча вернулись в гостиницу. Когда дверь кареты открылась, я с удивлением обнаружил, что драбанты всё это время следовали за нами верхом. Открывший дверь — тот, что бросал перчатку Пьеру — помог мне спуститься. Потом, он вместе с товарищем довёл меня до номера где мы остановились.

Я был уверен, что отключусь по дороге. Но всё же смог снова попрощаться с драбантами и поблагодарить их за помощь. Пьер ввёл меня в номер и уложил на кровать, после чего, ни слова не говоря, занялся моей раной

* * *

Через три дня, я был как новенький. Не знаю, чья заслуга в этом больше — конского здоровья д’Артаньяна, или же мастерства доктора Бурдело. Но на третий день, я уже стоял на площади Стурторьет, и разминался. Драбант прибыл вовремя, в сопровождении своего друга. Тот вызвался быть секундантом. С моей стороны секундантом был доктор Бурдело.