На мгновение меня бросило в пот. Я вдруг вспомнил какой-то видос с ютуба, где говорилось о том, что испанцы до последнего ждали прибытия фон Бека. Но немец недостаточно серьёзно отнёсся к угрозе и опоздал. Вот только, из-за той взбучки, что мы устроили испанцам во Фландрии, нерасторопный фон Бек был направлен именно туда.

И сейчас на нас неслось подкрепление.

— Кругом! — заорал де Тревиль, разворачиваясь к вражеской коннице. Мушкетёры строились быстро, но среди нас не было пикинёров. Шансы выжить при кавалерийском наскоке были минимальными.

Тем не менее, на наших плечах лежали голубые плащи с крестом, а значит гордость Его Величества. Отступить мы бы всё равно не смогли — бегущую пехоту всадники рубят с особым весельем, поскольку никакого сопротивления та оказать не может.

Я снова оказался в первом ряду, и припал на колено. Надо мной стоял Анри д’Арамитц. Мушкеты были уже заряжены, мы одновременно вставили запаленные фитили. Всё повторилось: залп, два шага назад, перезарядка, два шага вперёд и залп.

— Не самая плохая смерть! — крикнул мне Сирано де Бержерак, глядя на приближающихся всадников. — Успеем ещё по разу!

Он засыпал порох в ствол. Ни у кого из мушкетёров не дрожали руки, хотя каждый понимал, что этот выстрел будет последним. Я усмехнулся, стараясь перекричать шум боя, спросил у д’Арамитца:

— Не помолишься за нас, Анри?

— Я помолился за наши души перед боем, дружище, — гугенот бросил на меня прощальный взгляд. В нём не было ни капли холода, столько обычного для этого сурового человека. Мы перезарядились, сделали два шага вперёд.

Зрение стало полностью туннельным. Даже если бы по правую руку от меня разверзлось небо и появились ангелы, я бы этого не заметил. Всё внимание было обращено на ставшие вдруг гигантскими фигуры всадников. Я выстрелил, испанец упал, но рядом с ним был ещё десяток его друзей.

А потом, прямо в бок испанской кавалерии ударили наши жандармы. Мушкетёры закричали, от радости и от возбуждения. Наш резерв, под командованием барона де Сиро, отреагировал на внезапную угрозу молниеносно. Мы, в свою очередь, сделали для кавалерии всё, что могли.

Де Тревиль скомандовал нам соединяться с пехотой по центру. Он крикнул:

— Слышали, что д’Артаньяновские стрелки положили двух офицеров из своих аркебуз⁈

Мушкетёры ответили нестройным гулом.

— А слышали, что эти черти выучились палить на ходу⁈

Это было только частичной правдой. Я с некоторым трудом добился того, что научился сам и научил своих парней перезаряжать мушкеты на марше. Но о стрельбе не могло быть и речи.