Я кивнул. А он продолжил:

— Но ведь голод первым заставит пойти против этого. И по одну сторону баррикад мы найдем сытых, разумных деятелей. Возможно даже подлецов и мерзавцев, а по другую тех, кто готов идти за ними ради куска хлеба. Возможно даже сирых и убогих. Именно тех, кому всецело обещан рай. Но… за какие заслуги?

— За мучения.

— А стоило бы лишь за дела, — снова вздохнул академик. — Так, где тут вера, Карлов? Где рациональный смысл? Не кажется ли вам, что это простая человеческая суть? Понятия веры и верований сейчас исказятся до неузнаваемости. Новые условия — новая вера. Человек приспособленец и лицемер по большему счету. А прав окажется лишь тот, кто выживет. Не тот, кто первым помолится, а тот, кто больше запасёт дров на зиму. Когда же первые люди начнут поклоняться роботам и создавать культ Нои, я лишь улыбнусь. Ведь это тоже — адаптация и приспособление.

— А чему вы радуетесь? Тому, что ваши предположения окажутся верны?

— Поверьте мне, Карлов. Мне от этого легче не будет. Ведь дело не во мне, а в людях. Они всегда выбирают сторону сильных.

— Игорь Данилович, обсуждать религию с умным человеком ещё бесполезнее, чем политику. Но если было то, и другое, значит, это кому-то было нужно. Какая вам, по большему счёту, разница, чем будут заниматься другие люди? Их всё равно скосят болезни, голод, холод и превосходящие враги. Мы видели всего одного Ская. Но этого хватило, чтобы понять, что наше оружие без взаимодействия бесполезно, а новое взять неоткуда. Не победим же мы их из рогатки. Да и кому это будет нужно? Нужно хотя бы так же, как политика и религии. Или как нормы социальной связи нового общества.

Рассмеявшись, академик откинул сиденье и вновь закинул ноги на панель.

— Баланс спроса и предложения, выходит? А вам не кажется, что всё это искусственные критерии, на которые так же легко повлиять, как на флюгер? Ведь всё, что нужно сытым людям — это идеи. Но если вмешивается голод, то становится не до идей, согласен. А если холод, то идея только одна — уцелеть. Она становится самоцелью, — тут учёный поднял палец. — Однако, человеку без идей всё равно за кого голосовать и во что верить. Он становится пустым, и эту пустоту может занять такая тьма, что зверям и не снилось. Остановят ли их слова? Не думаю. Будут иметь значения лишь конкретные действия лидеров. Сила на силу. Власть. Авторитет. Сегодня он просит есть у магазина, а завтра ведёт за собой людей и выживает в охотничьем зимовье, спасая других. Пинок обстоятельств, Карлов. Просто пинок!

— Пока не увижу подтверждения ваших социальных экспериментов, это просто мысли вслух.