Терентьев не стал вынимать шашку и бился в штыковой сразу с двумя французскими зуавами. Его штык лязгал по их штыкам, временами высекая искры. Один из зуавов упал, сраженный ительменской стрелой. Второй замешкался и Терентьев всадил острие ему в грудь по самую мушку.

Аркадий и Гришка дрались спина к спине. Аркадий, хоть и камчадал, но дрался лихо, рубил размашисто и без промаха. Гришка прикрывал его с фланга, отбивая удары, которые тот не замечал. Я сразу понял, что Гордеев чувствует какую-то ответственность за юношу. Наверное, если бы Гришки не было рядом, Аркадию пришлось бы куда хуже. Я пробился к ним, встал рядом. Втроем стало легче.

Враги начали отступать. Передние ряды, те, кто еще мог держать оружие, сохраняя хладнокровие и строй, медленно шли к берегу. Задние ряды остановились, зажатые между отступающими и офицерами, посылающими солдат вперед.

Казаки и союзники вдавились в неприятелей, рубя и коля без пощады. Красные и синие мундиры падали рядами. Кровь текла по камням, смешиваясь с песком и пороховой гарью.

Я выдохся, но не останавливался. Шашка стала тяжелой, рука болела, но я работал ею как на разделке, с размаху дробя черепа и разрубая ключицы. Барс метался рядом, готовый броситься на любого, кто приблизится.

— Врежь им, ребята! — заорал Аркадий, вырываясь вперед. Его тесак опускался на британских матросов, как кузнечный молот. Одного он разрубил от плеча до пояса, другого сбил с ног, но этот…

чересчур уж молодой юноша оторвался от нас с Гришей!

Я чертыхнулся, посмотрел на товарища. Тот сжал губы, качнул головой. Если выживет, будет наукой, конечно. Но я не хотел, чтобы юноша получил такой урок, и чтобы его первый бой стал последним.

Прорвался вперёд, уложил пару французов шашкой, добрался до Аркадия.

— Не отрывайся от своих, умник! — выпалил я.

Аркадий глянул на меня, пропустил выпад штыком. Лезвие прорезало ему предплечье, юноша дёрнулся. Я вонзил шашку в лицо англичанина, вставая между врагами и Аркадием.

— Живой? — только и спросил я.

— Угу, — буркнул камчадал и перехватил тесак левой рукой. Не зажимая раны, он всё равно продолжал рубить противников.

Но, к счастью, догадался отступить вместе со мной к Грише и остальным. Впрочем, прямо сейчас это уже значения не имело. Первая волна десанта дрогнула.

Британцы прекратили отступать и просто побежали, откидывая ружья и побросав ранцы. Люди в синих и красных мундирах покатились вниз к берегу, под защиту баркасов и корабельных пушек. Те, впрочем, были слишком заняты нашими батареями и «Авророй».

Ительмены всё равно вырвались вперёд, догнали отставшую кучку солдат, не щадя добили копьями и столкнули с высокой скалы. Вода у берега покраснела, а прибрежный туман стал розовым.