— Рыба с ягодой. Рад, что нравится.

Тынэ тоже взял, откусил, кивнул.

— Мы тоже так делаем, только без огня. Рыбу квасим в ямах, ягоду добавляем.

Мы помолчали. Гриша с интересом разглядывал татуировки Шараха.

— Я зачем пришел, — наконец прервал тишину я. — Мы с вами вместе бились. Вы много наших спасли. Я хочу знать, как вы живете, чем помочь можем.

Тынэ усмехнулся, покачал головой.

— Помочь? У нас все есть. Рыба, жир тюлений, шкуры. Собаки сыты. Мы не нуждаемся.

— А в городе нуждаются, — сказал я. — Работа есть, а рук не хватает. Мы хорошо заплатим. Мукой, крупой, солью.

— Нам ваша мука не нужна, — Тынэ покачал головой. — Мы к ней не привыкли. Без нее сыты.

— А что нужно? — спросил Фёдор.

Тынэ переглянулся с братом. Потом кивнул на старика.

— Шарах говорит, что духи моря сердятся. Мы много воинов потеряли в бою, не успели проводить их как следует. Духи требуют жертву.

Шарах, при этом, молчал. Может он раньше это обсуждал с братьями? Не мог же он с ними без слов переговариваться, в самом деле.

— Какую жертву? — спросил я.

— Не кровную, — поспешно добавил Кынэ. — Угощение, праздник. Чтобы души ушедших вспомнили, что они были людьми.

Старик в углу зашептал что-то быстро и неразборчиво. У меня немного отлегло. Я бы не хотел снова сталкиваться с шаманским колдовством, и тем более, стариком-телепатом! Тынэ выслушал, а потом перевел:

— Шарах говорит: вы, русские, тоже своих хороните и молитесь. Мы хотим сделать общий праздник. Поминальный. Чтобы духи не обернулись в свою злобу, как в это… вы им мертвых оборачиваете.

— Саван, — подсказал я. Старший брат кивнул.

Я подумал. Рождество только что прошло, но за две недели перед Великим Постом должна быть первая родительская суббота. Люди, русские и ительмены, пролили кровь вместе на одном берегу. Почему бы им не разделить и поминальную трапезу? Вот только, позволят ли православные на такой важный день пригласить местных, да с их ритуалами?

— Погоди-ка, — пришел на помощь Гриша. — А ты разве не сказал, что всех ваших крестили?

— Христос добрый, — пожал плечами старший брат Тынэ. — Разрешает живым Ему молиться, а мертвых по-старому убаюкивать.

— Бог же не Бог мертвых, а Бог живых, потому что все, принадлежащие Богу, живы, — процитировал Гришка Евангелие. — Всё равно, неправильно это.

— Может мы ваших мертвых по-православному обряду отпоём? — предложил я.

Шарах снова заговорил. Тынэ ответил следом:

— А если души в зверей обратятся, до этого? Сперва мы их должны усыпить, а потом в Царство Христа проводить.

— Мы их не переубедим, — вздохнул Фёдор.

— Я поговорю с генералом Завойко, — сказал я. — Давайте так сделаем. Души мертвых мы вам поможем убаюкать, но в вашем поселении. А потом все вместе пойдем отпевать их, на родительскую субботу. Сойдет?