— Сойдет, — немного подумав, ответил Тынэ.

— Только у нас мяса мало, рыба в основном.

— А нам рыба и нужна, — усмехнулся Тынэ. — И жир, с ягодами. А хлеб ваш мы не едим, он для нас чужой.

Мы ударили по рукам. На том и порешили.

Через несколько дней, когда мороз слегка отпустил, я снова пошел к ительменам. На этот раз не с пустыми руками. За спиной у меня был мешок с вяленой рыбой, лучшей, что была в амбарах. В берестяных туесках я нёс топленый тюлений жир, застывший в желтые круги и морошку. Я подошел к поселению. Большая часть жилищ уже была отрыта от снега и людей вокруг было куда больше, чем в прошлый раз.

Ительмены поглядывали на меня с нескрываемым интересом. Я постучал костяшками по дверному косяку того жилища, что посещал раньше. Внутри было тихо, слышалось лишь как потрескивали угли в очаге да тихо пел кто-то.

— Входи, казак, — услышал я голос Тынэ. — Мы ждали тебя.

Старейшина Шарах сидел на своем обычном месте, в углу на шкурах. Его татуированное лицо в тусклом свете очага казалось вырезанным из старого дерева. Глаза были закрыты, но голову он ко мне повернул, стоило мне переступить порог.

Кынэ и еще несколько ительменов сидели на нарах, поджав ноги. В руках у младшего брата была деревянная фигурка. Корявый, грубо вырезанный идол с длинным клювом и сложенными крыльями.

— Это Кутх, — сказал Тынэ, заметив мой взгляд. — Ворон. Наш отец и создатель. Он научил нас ловить рыбу, шить одежду и охотиться. И он же забирает души умерших, когда приходит время.

Старик Шарах открыл глаза и что-то тихо произнес. Тынэ переводил:

— Шарах говорит, что души воинов, которые полегли на Никольской сопке, еще не нашли покоя. Они бродят между мирами, стонут во сне и пугают живых. Их нужно убаюкать. Накормить, напоить и согреть. И тогда они уйдут в подземный мир, к Гаечу, хозяину мертвых.

— Ну уж нет, уйдут они к Богу, когда мы их отпоём.

Тут Шарах громко рассмеялся. Я повернулся к нему. Старик утер слезу, потом сказал что-то Тынэ. Старший брат покраснел, качнул головой. Тогда перевел Кынэ:

— Шарах говорит, что белые люди сами не знают Слова, которое нам принесли. Говорит, что души уйдут к Создателю, когда тот вернётся на землю. А до того дня, будут ждать Его Прихода и Воскресения. Ваши не знает где, а наши у Гаеча.

Я махнул рукой. Вступать в богословские споры у меня не было ни желания, ни, что важнее всего, нужного образования. Эх, как бы пригодился здесь Алексей Алексеевич или хотя бы Гришка.

— Что для этого нужно? — только и спросил я.

— Еда. Жир. Ягоды. Тишина, — пожал плечами Тынэ. — И боги. Кутх и Мити, его жена. Эмэмкут, их сын.