— Стоят, — сказал Гришка, поднимая трубу. — Стоят на месте.

— Ждут, — ответил я.

— Чего?

— Знамения. Хватит зря волноваться, ребята, или уйдут или не уйдут. Лучше б на кухне помогли, — попытался пошутить я. Собравшиеся вокруг меня казаки только злобно зыркнули, как по команде и остались на сопке.

Солнце поднялось выше и висело бледным пятном, закрытым дымкой. Вода в бухте казалась свинцовой и тяжёлой. Я вспомнил слова Семирадского о том, что отлив будет достаточно сильным, чтобы впечатлить врага. Мы ждали.

Ровно в одиннадцать часов на вражеских кораблях подняли сигналы. Флажки взлетели на мачты, замелькали в воздухе. Это была пёстрая, но совершенная бессмысленная для нас, сухопутных крыс, азбука. Я прильнул к гришкиной трубе. Корабли медленно и неохотно шевелились, будто просыпались после долгой спячки. Но не уходили. Перестраивались, меняли позиции, но держались на месте.

— Не уходят, — сказал Гришка.

— Ещё рано, — ответил я, сжимая кулаки.

Господи, как я ненавидел просто стоять и ждать, зная, что всё сделано и ни на что уже не повлияешь!

А потом вода пошла назад.

Сначала это было лишь легкое движение да рябь у берега. Но через несколько минут обнажились камни, покрытые слизью и водорослями. Потом показались ржавые якоря, обрывки канатов, днища разбитых баркасов, которые мы не успели убрать после боя. Вода уходила куда быстрее, чем я мог предположить.

— Смотрите! — крикнул Аркадий.

Я поднял трубу. Враг зашевелился. Британские корабли медленно разворачивались. Дым из труб пароходов повалил гуще, чёрные клубы заволокли горизонт.

— Уходят, — закричал Гришка.

Крик подхватили на батарее. Солдаты вылезали из укрытий, смотрели на море, ничего не понимая. Кто-то начал стрелять в воздух, то ли от радости, то ли от гнева. Я стоял, прижав трубу к глазам, и не верил. Они уходили. Вражеская эскадра, которая ещё утром стояла на рейде, готовая к штурму, разворачивалась и уходила в открытое море.

— Ох, чёрт тебя дери, — выдохнул Терентьев, отобрав у меня подзорную трубу.

— Мы и не рассчитывали на полный успех, — ответил я, следя за направлением, в котором смотрел Ваня.

— Вы о чём? — спросил Аркадий.

— Французики-то и ухом не повели, — объяснил Григорий. — А я уже понадеялся, что всё.

— В любом случае, теперь будет проще, — сказал я.

К вечеру наши корабли вернулись, спокойно пройдя на безопасном расстоянии от французских судов. «Аврора» и «Двина» встали на якоря, матросы высыпали на палубы. Поздравив друг друга с частичной, но всё же победой, солдаты, казаки, местные и матросы начали медленно расползаться по городу. Завойко разрешил мне и другим амурцам день отдыха, сняв нас со всех постов. Этого уже было более чем достаточно.