— Сигнал? — спросил Семирадский.

— Погоди.

Я прильнул к трубе. На фрегате забегали матросы, замелькали офицеры. С мостика кто-то смотрел в нашу сторону, но туман скрывал детали. Я мог определить только то, что они не понимали, что происходит. У них не было причин для тревоги, и всё же, что-то было не так.

— Жданов, — шепнул Гришка, стоявший за моей спиной. — Они нас заметили.

— Всегда поражался твоей наблюдательности, — усмехнулся я.

— Если сейчас не начнём, они начнут первыми.

— Ага. Но чем спокойнее мы себя будем вести, тем ближе сможем подобраться.

Я передал трубу Семирадскому.

— Видишь плотного месье в треуголке? — спросил он.

— Ну сейчас то нет, но вообще видел.

— Это контр-адмирал Депуант. Судя по позе, интуиция ему что-то подсказывает. Благородный мореплаватель явно напряжён.

— Что-то предпринимает?

— Пока советуется с кем-то.

— Семирадский, — сказал я. — Подай сигнал: «У нас проблемы, пожар на борту. Ждём помощи».

— Это опасно, — ответил он, возвращая мне трубу. — Они могут прислать ещё одну шлюпку. И точно поймут, что корабль больше не французский, когда увидят бой на палубе.

— Я понятия не имею, как работает корабельный бой, — признался я. — Но что-то мне подсказывает, что чем ближе мы будем, тем разрушительнее будет наш первый внезапный удар.

— Не забывай, что их ответный удар наш бриг размажет.

— Поэтому я хочу подобраться так близко, как только можно. Чтобы снести столько пушек по борту, сколько сможем.

— У тебя еще что-то в голове, — вдруг сообразил Семирадский. — Иначе ты бы не был таким спокойным.

— Они не вступали в прямой морской бой уже давно, наши корабли ушли, — ответил я. — У них заряжены снаряды для бомбардировки города. Мы нанесем достаточно урона до того, как они успеют сообразить и зарядить картечь.

Семирадский кивнул, взял флажки, замахал. На фрегате зашевелились. У меня по спине скатилась капелька пота, я снова прильнул к трубе. Французские офицеры подошли к борту и, судя по всему, у них завязался жаркий спор. Адмирал что-то сказал, но команды не последовало. Французы медлили.

— Гришка, где там наши матросы? Смогут поднять паруса?

— Смогут, а зачем? Мы идём ближе?

— Так близко, как только сможем. Медленно, чтобы не создавать волнения.

Мы двинулись вперёд, прямо на фрегат. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Я видел в подзорную трубу напряжённые и удивлённые лица французов. Кто-то указывал на нас пальцем, кто-то замер в оцепенении, но кто-то всё-таки побежал к пушкам.

— Сейчас они поймут, — сказал Семирадский, но я промолчал.

Мы подошли на «полкабельтова», как объяснил мне парнишка с «Авроры». Это меньше ста метров. Я видел каждую пушечную порту, каждую пушку, каждую пряжку на мундирах. Видел лица людей, которые смотрели на нас с Семирадским, пытаясь понять, почему на палубе всего два офицера.