Следы вели на север, вдоль замёрзшей реки. Местами они петляли, уходили в тайгу, потом снова выныривали на лёд. Шпион явно боялся погони, но собаки ительменов не сбивались.

— Они спешат, — сказал Тынэ. — Не берегут собак. К утру те выдохнутся, а наши нет.

Мы замолчали. Спустя пару часов погони, как я и предполагал, мы проехали мимо мёртвого коряка. В его лбу алела аккуратная дырочка.

Когда небо на востоке начало светлеть, а снег стал розовым, я уже начал терять надежду. Внезапно, Тынэ вдруг натянул поводья.

— Вон они, — сказал он, показывая вперёд.

На льду, у поворота реки, стояли осиротевшие нарты. Крупный белый человек хлопотал вокруг собак, пытаясь криком и пинками заставить их нести сани дальше. Но псы, выбившись из сил, только скулили и ложились на лёд.

— Да чтоб вы сдохли! — заорал он, и его голос эхом разнёсся по замёрзшей реке.

Я придержал Тынэ за плечо и шепнул:

— Тише. Пока он занят, может подберемся поближе и так скрутим.

Тынэ кивнул, ослабил поводья, и наши собаки сбавили ход. Мы скользили по льду почти бесшумно. Стоящий к нам спиной шпион ничего не слышал. Он был так поглощён своими собаками, что дал нам подобраться на расстояние выстрела. Наша тень уже легла на лёд впереди него, когда он наконец снова забрался в свои нарты и обернулся.

Я увидел, как его лицо сначала вытянулось от неожиданности, а потом исказилось злобой.

— Стоять! — крикнул Гришка, вскидывая револьвер. — Бросай оружие!

Шпион замер. Я наконец разглядел, что оне столько большой и крупный, сколько толстый. На секунду мне показалось, что он подчинится. Он медленно поднял руки, разжал пальцы. Револьвер упал в снег. Глаза шпиона забегали.

— Слазь с нарт, — сказал я, спрыгивая на лёд. — Медленно. Руки за голову.

Он отступил на шаг, оставаясь в санях. Я нахмурился, тоже вскидывая револьвер.

— Стоять, я сказал!

— Хорошо, хорошо… — пробормотал он, но через мгновение нырнул назад.

Теперь между нами оказался борт его нарт. А через мгновение, шпион вдруг дико рассмеялся. Видимо шестое чувство сработало и я вдруг понял, что именно задумал негодяй.

— Тынэ, правь в сторону! — заорал я.

Уже через мгновение в нашу сторону полетела стеклянная бутыль. Она была забита чёрным порохом, а из горлышка её торчал дымящийся фитиль.

— Получайте, сукины дети! — взвизгнул толстяк.

Стеклянная граната полетела прямо под наших собак.

Тынэ и Кынэ, не сговариваясь, дёрнули поводья так, что псы взвизгнули и рванули в сторону. Нарты накренились, я едва удержался, ухватившись за борт одной рукой, а второй крепче сжимая револьвер.

Гришка выстрелил, но пуля просвистела мимо шпиона, сбив кусок льда у его ног. Фёдор тоже пальнул, но белый уже укрылся за своими санями. Ваня не тратил на это время. Лезвие его шашки уже поблескивало в рассветных лучах.