— Каком ещё имени?

— Ну, из сказки, — словно объясняя что-то известное каждое, произнёс Кынэ. — Про дочь шамана по имени Эльвель, которую злой колдун обратил в вулкан. Все решили, что родители виноваты в её судьбе, дав такое имя.

— Ладно, я понял. Ты думаешь, её можно переубедить?

— Не знаю. Но можно попробовать поговорить без шамана, наедине. Мы всё же оба ительмены.

— А Аркадий? — спросил Терентьев. — Этот парень явно пользуется уважением у тутошних, а сам заглядывает этому шаманчику в рот. С ним точно возникнут проблемы.

— Аркадий камчадал, — начал вслух рассуждать я. — Если он не прибился к русским, значит что-то серьёзное натворил. Или его племя как-то сильно пострадало от нас. Но Семирадский дал ему место. Аркадий будет биться до конца. Хотя даже у него есть слабость.

— Какая? — спросила Умка.

— Он верит, что Учитель бессмертен. Что пули его не берут, что духи защищают. Если показать, что это не так…

— Как? Выстрелить в него? — спросил Гришка.

— Нет, Боже, Гриша. Пальнем в него, придется и в местных стрелять. Но можно найти способ заставить его ошибиться, проявить страх. Тогда их вера может рухнуть.

Умка молча кивнула и придвинулась ближе к огню. Барс положил голову ей на колени. Кынэ смотрел на звёзды. Терентьев достал флягу, глотнул, протянул Гришке. Тот на этот раз взял, отхлебнул и вернул.

Мы просидели у костра до глубокой ночи. Семирадский ушёл в свою землянку, пожелав нам спокойной ночи. Община разбрелась по шалашам.

— Он такой спокойный, — сказал Гришка. — Аж зубы от злости сводит.

— Это его оружие, — ответил Терентьев. — Чем спокойнее он, тем больше люди ему верят.

— Нужно его проверить, — сказал я. — При всех. Пусть община увидит, что он не маг.

— Как? — спросил Кынэ.

— Есть старый способ, — ответил я. — У нас же осталась бумага. Один из нас напишет букву, передаст другому. Пусть великий маг Востока догадывается. Кынэ, ты по русски читать умеешь или только говоришь?

— Только говорю, грамоты не знаю, — признался ительмен.

— Вот и отлично, значит мимикой не выдашь.

— Чем?

— Не важно. Я напишу букву, сложу листочек и отдам Кынэ. Только я буду знать, что написано и во время проверки буду играть с Барсом. Чтобы наш «маг» не смог ничего прочитать по моему лицу.

— Такие могут всё понять, если ты просто плечами поведешь, — напрягся Терентьев.

— Я буду осторожен. Если он попадёт в цель, постараюсь держать лицо.

Семирадский вышел из землянки отдохнувшим и румянным, даже надел белоснежную чистую рубахку. Община уже собралась, чувствовалось, что Аркадий разбудил их пораньше. Все ждали представления.