На дороге осталась на ногах только одна лошадь — та, возле которой стояла Ирма. Все остальные смешались с наездниками в огромную кричащую кучу.
Неподалеку от повозки лежал мертвый цу Альтниколас. Еще два дворянина сломали шеи после столкновения с летающим конем.
Осталось еще девять. И они уже поднимались на ноги.
Якоб оторвал от борта повозки толстую жердь и, размахивая ее, как гигантской дубинкой, напал на конско-людскую смесь.
Жердь колотила по всему, что пыталось подняться: по людям, по лошадям… Ирме казалось, что тихий и послушный крестьянин, с которым она почти неделю ехала вместе и которого все это время совершенно не боялась, вот этот самый тихоня превратился в обезумевшее чудовище.
Якоб метался вокруг шевелящейся массы, молотя жердью по головам, телам, рукам… Кричали лошади, кричали люди. Брызгала кровь. Ирма присела, зажмурила глаза и закрыла ладонями уши, молясь всем святым, чтобы этот кошмар прекратился.
Крики затихли. Жуткая тишина нарушалась только несколькими шлепками. Девушка открыла глаза.
Вся дорога была завалена мертвыми телами. Кони, люди… И Якоб. Со сломанной, расщепленной, окровавленной жердью в руках. Удивительно, но на нем самом крови не было. Хотя, почему она на нем должна быть? Видимо, Ирме вспомнились книги, в которых человек, совершивший такое убийство, непременно должен быть залит кровью.
Якоб опустил жердь на землю и поклонился:
— Я выполнил ваше приказание, госпожа.
Ирма упала в обморок.
* * *
Холодные брызги полетели в лицо. Ирма задохнулась и вскочила. Она лежала в повозке, глядя в безмятежное небо, по которому плыли облака. Ветер пах травой, в вышине пели птицы. Улыбался крестьянин. Казалось, что жуткое побоище ей просто приснилось.
Ирма бледно улыбнулась, села и взглянула на дорогу.
Мертвые люди. Мертвые кони. Кровь. Кровь. Кровь.
Девушка перегнулась через борт повозки. Ее стошнило.
— Вот, выпейте воды, госпожа.
Ирма вцепилась во флягу, как утопающий в протянутый канат. Захлебываясь, она пила воду и ее тут же тошнило опять.
— Зачем? — плакала Ирма — Зачем ты их убил? Это же были люди, просто люди. Ты мог бы не послушаться меня, мог отдать меня им…
— Не мог, госпожа, — отрезал Якоб, — Будь это люди — отдал бы. Но это — не люди.
— А кто же это тогда⁈
— Это — слуги Грибного Короля. А отдавать нечисти живого человека, пусть даже дворянку… Нехорошо.
— Грибной Король — это сказка!
— Грибной Король — это быль, госпожа. А это — его слуги.
— Не верю… Я тебе не верю! Ты просто ненавидишь дворян!
Якоб покрутил в пальцах медную рукоять черпака:
— Хорошо, госпожа. Давайте подождем, госпожа.