Якобу было не до разговоров. Он искренне жалел, что связался с девчонкой. Ладно, когда она отдает приказы. Ладно, что за ней охотится половина нечисти королевства. Все это можно вытерпеть. Но не ее бесконечные вопросы! Парню казалось, что у него голова переполнена и стоит ее наклонить немного, из ушей польются вопросы Ирмы. Но хамить не хотелось. Даже не потому, что это чревато. Все таки она хорошая, хоть и дворянка.
Ирме казалось, что Якоб загрустил отчего-то. Может, не хочет расставаться с ней? В конце концов, она не была такой уж требовательной госпожой, разве нет? Вот, чтобы подбодрить парня, она и пыталась его разговорить. Все-таки он хороший, хоть и крестьянин.
— Якоб, а как ты думаешь, кто лучше: Роттенблюм или Апфельмаус?
— Я ем все, госпожа. Лишь бы хорошо прожарено.
Ирма подавилась:
— Ты шутишь! Признайся, ты шутишь, ведь нельзя же не знать тех, кто хочет навести в стране порядок. Герцог цу Роттенблюм — наследник Старой династии, герцог цу Апфельмаус — Новой. Или тебе все равно, кто носит корону?
— Все равно, — кивнул Якоб, — пока это — генерал Нец, госпожа.
— Якоб, — Ирма придвинулась поближе — скажи, разве крестьянам нравится правление короля Вальтера? Ведь он не снизил налоги…
— Не снизил, госпожа.
— … продает зерно за границу…
— Продает, госпожа.
— … карает недовольных…
— Карает, госпожа.
— … взял власть силой…
— Взял, госпожа.
— … низкого происхождения…
— Низкого, госпожа.
— Так кто самый худший правитель?
— Герцог цу Роттенблюм. Или цу Апфельмаус. Госпожа.
— Да почему⁈
Ирма искренне не понимала Якоба. Дома отец никогда не поднимал вопросов политики, по крайней мере, при ней, но все ее подруги говорили о том, что весь народ ненавидит жестокого тирана, короля Вальтера. И вот сидит представитель этого самого народа и ничего против Вальтера не имеет. Ну как это возможно⁈
— Почему, госпожа? — Якоб по своему обыкновению был спокоен — Ну, например потому, что во времена Новой династии, когда налоги были высоки и неподъемны, когда зерно точно так же продавали за границу, когда по стране шастали не просто шайки разбойников, а целые армии, когда крестьяне поднимали одно восстание за другим, чтобы не умирать с голоду, сложа руки, когда иностранцы чувствовали себя здесь как дома, а наша доблестная армия сидела, притаившись, и занималась исключительно насильной вербовкой, потому что даже жалкий бунт в Доннерберге не могла подавить, и пришлось приглашать наемников…
Якоб перевел дыхание:
— … так вот тогда почему-то ни тот ни другой герцоги не рвались наводить порядок, сидели, притаившись в своих родовых владениях. А вот когда пришел генерал Нец, когда он СМОГ приструнить разбойничью вольницу и выгнать непрошенных гостей-соседей, вот тогда господа герцоги подняли голову и заголосили о наведении порядка и о том, что корону нужно отдать более достойному. Конечно, гораздо легче наводить порядок там, где он уже наведен… Госпожа.