Мы уже въезжали в пригород, когда впереди замаячил тяжело гружённый лесовоз. Огромные сосновые брёвна, стянутые ржавыми цепями, подрагивали на каждом ухабе. Глядя на них, я почувствовал, как в затылке заколола смутная, тревожная ассоциация. В голове всплыли кадры из какого-то фильма, который я видел там, в будущем. Названия я не помнил, но картинка была чёткой: шоссе, лесовоз, лопнувшая цепь и брёвна, летящие прямиком в лобовое стекло тех, кто ехал следом. В том кино люди чудом спаслись от одной катастрофы, но судьба всё равно их настигла — по одному, изощрённо и неотвратимо.

От судьбы не уйдёшь — вот какая там была мораль.

И тут меня прошиб холодный пот. А что, если всё, что я сделал в Первомайском, — лишь временная отсрочка? Что, если Настя всё равно должна погибнуть, просто мироздание выберет другой способ? Кровь застучала в висках. Мне нужно было услышать её голос. Сейчас же.

Мысль эта всю оставшуюся дорогу давила на сознание, как бетонная плита.

— Михалыч, тормозни у переговорного пункта, — попросил я, когда заехали наконец в город. — Я быстро.

Михалыч удивлённо хмыкнул, но притёр УАЗик к обочине возле здания с синей вывеской «Почта. Телеграф. Телефон». Я выскочил из машины, оставив кофр с «Зенитом» на сиденье. Нырнул в двери, в прохладный зал, пахнущий сургучом и старой бумагой.

Номер телефона на её работе я помнил наизусть, он впечатался в память, как многое другое из тех времён. Дождавшись свободной кабинки, я схватил трубку и, лихорадочно крутя диск, набрал код области и заветные цифры. Гудки тянулись бесконечно долго. Наконец, на том конце ответили.

— Алло, это контора ПМК? — голос мой сорвался. — Позовите Настю… Анастасию Воробьёву.

— Воробьёву?.. А она… — женский голос на том конце провода замялся. — Её… Её нет.

Сердце ухнуло куда-то в пустоту. В глазах потемнело. Всё-таки догнала судьба… Не уберёг…

— Как это нет⁈ — заорал я в трубку так, что в дверце кабинки задребезжало стекло. — Где она⁈ Что случилось⁈

— Ну чего вы кричите? — раздражённо отозвались в трубке. — Ну вышла она, в магазин за хлебом отлучилась. Обед у человека. Все такие нервные, просто ужас какой-то…

Я медленно опустил трубку на рычаг. Ноги стали ватными. Живая. Просто вышла в магазин. А я чуть с ума не сошёл за эти несколько секунд.

Я вышел на улицу, жадно хватая ртом горячий воздух. Вернулся к машине, стараясь по пути немного успокоиться.

— Ну что там? — спросил Паша, подозрительно оглядывая мой всё ещё взволнованный вид. — Случилось что-то?

— Не, всё в порядке. — Я сел на сиденье и захлопнул дверцу. — Матери звонил, узнавал, как она там. Сказали, пошла на поправку, даже в магазин сама выбралась.