— Перерезать легко сказать. Взорвать мост — это не саквояж пронести. И японца в Харбине распознать можно, своих людей туда особо не провести.

— А им и не надо своих. Зачем, когда есть кому платить? Вы же это все знаете. — Ракитин усмехнулся. — Хунхузы. Или даже тамошние бандиты. Публика эта с русскими открыто ссориться не хочет, ей при нас сытно и спокойно. Но деньги она любит больше покоя, а японское золото — деньги хорошие. Наймут банду. Наймут людей на станции, в депо, хоть в самих госпиталях, почему нет. Вы одну такую попытку своими глазами видели: Рыжий Лис с его двумя сотнями землекопов — это был первый случай. Будут и другие, и умнее первого.

Он помолчал, внимательно глядя на меня.

— Теперь о вас. Мищенко от доктора в восторге и хочет оставить при себе. Врач, советник, голова. Понимаю его. Только при штабе от вас пользы на рубль, а в Харбине может быть на тысячи.

— Какая же? О чем вы?

— Человек внутри. Легенду мы вам сделаем. Доктор, которому нужны деньги. В армии его затерли, наградами обошли, Красный Крест заездил и не оценил. Обиженный, циничный, до денег жадный, за хороший гонорар лечит кого угодно и вопросов не задает. Готов предоставить морфий, опий, кокаин из больничных средств и любую информацию. Таких врачей эта публика ищет днем с огнем: им ведь тоже надо кому-то показывать свои пулевые дырки, а в казенную больницу не особо пойдешь. Агентура сведет вас с нужными людьми, а дальше игра. Вы лечите, слушаете, запоминаете. Мы решаем, что делать.

Я поставил кружку.

— Андрей Платонович. Я врач. Мое дело лечить людей, а не играть с бандитами в эти игры. Инкоу — другое. Там была вынужденная мера, форс-мажор: либо я иду под видом немца, либо казаков кладут на лед сотнями. Я пошел, потому что иначе было никак. Но я не шпион, не агент, шпионом быть не учился и превращаться в него не хочу.

Он выслушал спокойно и кивнул. Ожидал такого ответа.

— Отчасти вы правы, и я даже соглашусь: не ваше это ремесло, и слава богу. Только рассуждаете вы сейчас, простите великодушно, как фельдшер. — Он поднял ладонь, останавливая возражение. — Фельдшер что умеет? Вскрыть гнойник, когда человек уже криком кричит. Честная работа, спору нет. А настоящий врач до гнойника не доводит. Он, как это у вас называется, профилактику проводит. Не дает болезни случиться. Так вот, доктор. Представьте, что хунхузы взрывают санитарный поезд. Или пускают под откос эшелон с ранеными. Или травят колодцы в городе, где двадцать госпиталей. Вы будете стоять у стола сутками, по локоть в крови, и вытащите хорошо если каждого десятого. Это медицина? Медицина. Фельдшерская. А теперь представьте, что вы помогли найти японскую агентуру раньше, чем грянуло. Поезд дошел, колодцы чистые, склад стоит. Ни одного разреза, а живы тысячи. По-моему, это и есть ваша профилактика, только большого размера. Медицина высшей пробы.