— Что это?
— Подарок от меня. Когда понадобится — откроешь.
— А когда понадобится?
Он серьезно посмотрел на меня:
— Ты поймешь.
* * *
Я уже подошел было к двери нашей комнаты, которую мы сняли на постоялом дворе, но остановился.
Сергиев Посад, собственно, не был Сергиевым Посадом, то есть, городом, как в наше время. Это было кольцо поселений вокруг Троице-Сергиевского монастыря, образованное слившимися воедино селами, официально — разными. Но в народе эта конструкция уже носила название Сергиева Посада.
В отличие от Буянского монастыря, Троице-Сергиевский монастырь умел соблюдать баланс, поэтому был одинаково любим и уважаем и простым народом и властями, вплоть до царя, неоднократно здесь бывавшего (благо, Москвы недалеко). Авторитетом он обладал прямо как… хотя я даже не знаю в нашем двадцать первом веке организации, настолько же уважаемой. Заработав нехилый моральный капитал, монахи Троице-Сергиевского монастыря умело перевели его в капитал материальный, став самым богатым монастырем на Руси. Собственные лесопилки, собственные огороды, собственные сады, но особенно славен он своей рыбой.
Вокруг Посада — огромная система прудов, где выращиваются все виды озерной и речной рыбы, какие только обитали на Руси. От осетров и белуги до линей и ершей. Кроме угрей, которые отказывались размножаться и почему-то — обычных серебристых карасей, только золотые.
Так что, погуляв по здешнему рынку, я отхватил знатного леща, в смысле — купил копченого, здоровенного, как поднос и прямо-таки смотревшего на меня своими копчеными глазами и шепчущего «Купи меня, Викентий, я тебе еще пригожусь… Если пива возьмешь».
И вот с этим подарком я пришел на постоялый двор, подошел к двери комнаты, где заселились мои девчонки — я выбил себе отдельную комнатку, во избежание — и что я слышу оттуда? Подозрительную возню, скрип кровати и какие-то вздохи и стоны!
Интересно, чем они там занима… нет, явно не ЭТИМ! И нет, мне неинтересно, занимаются ли ЭТИМ девочки на Руси… вернее, теперь уже интересно, но вопрос несвоеременен.
Плюнув, я попросту толкнул дверь.
Настя и Клава, прижав Аглашку к кровати, безжалостно ее щекотали. Та от смеха уже даже сопротивляться не могла.
— Ну и что это вы тут устроили?
Настя оглянулась и сдула упавшую на глаза прядь:
— Хотим, чтобы она нам свой хвост показала, а она отказывается.
Аа, понятно… Стоп!
— Какой еще хвост?!
— Ну смотри, — Настя села на кровати, как скромная девочка, — У тебя есть природная ведьма — это я, есть боярышня — это Клава, есть обычный человек — это тетя Анфия. Значит, на долю Аглашки остается обычная ведьма. У каждой обычной ведьмы есть хвост. А она отказывается его показывать!