Гордием выступила тетя Анфия, заявив, что она, как моя ближайшая родственница, будет ночевать со мной. И точка.
Ах, да, я забыл упомянуть — кровать в каждой комнате была одна. И мне предстояло лечь с тетей в одну кровать. В одну кровать с женщиной. Меня это как-то, знаете ли, напрягало… Нет-нет, я, конечно, был в постели с женщинами, помните, я говорил, что у меня были девушки, две девушки — помните же, да? — но тут как-то…
Как оказалось — нервничал я совершенно напрасно. Тетя, хотя и попыталась подразнить меня словесно, но почти тут же широко зевнула и быстро уснула.
Я осторожно скользнул под одеяло, проклиная здешний обычай выделять одно одеяло на всех — насколько было бы проще, будь у нас с тетей РАЗНЫЕ одеяла! — и, чувствуя горячее тело, понял, что ночь мне предстоит тяжелая и бессонная, потому что уснуть в таких условиях я ТОЧНО не смогу.
С этой мыслью я и уснул. Тут же.
Глава 37
— Вставай… Вставай… Вставай…
Ну мааам… ну еще пять минуточек…
— Вставай… Вставай… Вставай…
Нет, на самом деле я помню, что мамы рядом нет. Она умерла, давно и в другом мире. Просто вспомнилась интернет-шутка. Но вставать действительно не хочется. Хочется спать. Так, как спал до этого, без снов, без мыслей, без чувств.
— Вставай… Вставай… Вставай…
Нет, ну какая настырная девчонка. Вот зачем я должен вставать? Здесь так хорошо, тепло и уютно, тетя Анфия прижалась ко мне горячей спиной, сверху — тяжелое одеяло, после долгой дороги по сырости и холоду — самое то.
Не буду вставать.
— Вставай… Вставай… Вставай…
Ну вот, теперь она еще и плачет. Мне, правда, не видно, я так и не открыл глаз, но уши-то я не закрывал. Ненавижу девичьи слезы. Сразу начинаешь чувствовать себя таким… мерзким… Девочки не должны плакать. Нет, когда это — слезы-манипуляция, тогда пусть рыдают хоть в три ручья. Помню, был случай, у нас в группе, одна девчонка подкатила ко мне, мол, ей трудно, ничего не получается, а если она задание не сделает — ей будет атата от преподавателя. А я точно знаю, что ничего для нее сложного в этом задании нет, ей просто лень, вот она и нашла себе ослика, который, по ее мнению, сейчас радостно ее выручит. Может, и выручил бы, но у меня у самого столько заданий было, что на ее хотелки времени ну никак не оставалось. Я и рявкнул, мол, сама делай. У девчонки сразу глаза расширились, а потом как налились слезами — на ее всхлипы даже наш староста обернулся. Отчитал меня за то, что нет у меня чувства взаимовыручки, и сам взялся за ее задание. А «несчастная» девочка слезки вытерла, и ускакала с подружками курить.