Одно слово — веселый город…
* * *
Когда я представлял, как мы пересекаем Уральский хребет, представлялось почему-то высоченные каменные скалы до самого неба, через которые надо перебираться, перепрыгивая через бездонные провалы и взбираясь но отвесные склоны.
Реальность оказалась гораздо прозаичнее. Дорога вилась, поднимаясь и опускаясь ничуть не круче, чем на обычной трассе, вроде «Беларуси» или «Балтии», вдоль дороги поднимались максимум холмы, горы Урала синели то справа, то слева, не приближаясь и не отдаляясь, как будто играя с нами в догоняшки…
А потом Урал кончился. Началась Сибирь.
Казалось бы — ну как можно понять, что вот именно здесь пролегла граница? Оказывается — можно. Только здесь я понял, что меня отпускает. Все время, что мы ехали через Урал, меня не отпускало ощущение присутствия чего-то огромного, чего-то живого, не злого и не доброго — безразличного к копошению букашек на его спине, но определенно — живого.
Похоже, дух места есть не только у домов и лесов…
* * *
Если у этого постоялого двора тоже был дух места, то это был очень мрачный дух. Такой, знаете ли, сгорбленный, уродливый, одноглазый, похожий на Игоря — помощника доктора Франкенштейна.
Точно, именно такие ассоциации этот двор и вызывал — стоявший на вершине холма, чуть в отдалении от дороги, высокий, с острыми козырьками крыш, сложенный из потемневших, почти черных бревен, что, после ставших привычными золотых срубов Москвы, как-то настораживало. Этакий готический замок на древнерусский манер.
Хозяин постоялого двора носил заковыристое имечко Полихроний и выглядел под стать своему обиталищу. Бледный, с крючковатым носом, замотанный в какую-то хламиду, он не походил на вампира только потому, что моя фантазия наотрез отказалась представлять вампира с длинной бородой до самого пояса. Тут же предложив альтернативный вариант — злодей, который подсыпает в питье постояльцам сонное зелье, а потом режет их и из мяса делает котлеты с пирожками, а-ля Суинни Тодд.
В этом месте я понял, что моя фантазия уж слишком разыгралась. Я, в конце концов, не в детской сказке, где злодей должен выглядеть как злодей. В реальной жизни хозяин постоялого двора, режущий гостей, выглядел бы как добродушный и веселый толстячок, а не как тощий бледный тип с внешностью носферату.
Так что мы спокойно остановились на ночлег в нашем первом постоялом дворе в Сибири.
Перекусили, чем бог послал, то есть холодным мясом с хлебом и терпким травяным чаем — бог был не очень щедр, после чего принялись готовиться ко сну.
Единственная проблема, которая возникла — нам предложили на пятерых две комнаты. И они обе были слишком малы для четверых. Я как-то уже привык размещаться по схеме «Один — четыре», четыре девчонки — в одной комнате, я один — в другой. А тут кого-то одного придется взять с собой… Кого-то одну. Девчонки, осознав это, столкнулись с дилеммой: с одной стороны, каждая была не против того, чтобы ночевать со мной, с другой — каждая этого боялась.