— Где здесь одеждой торгуют?
— Так закупились же.
— Мне… особая одежда нужна.
— В Торговых рядах, — произнесла она, все еще вслушивающаяся во что-то мне неслышимое. Даже упустила случай съязвить, по своему обыкновению, что-нибудь, про мою одежду.
— Что там? — не выдержал я.
— Слышишь? — подняла Аглашка палец.
Я прислушался. Сначала ничего не слышал. Ну, ничего, кроме уличного шума. А потом в этот шум вплелась, как красная нить в канат, звонкая мелодия скрипки. Вернее, гудка, такой себе разновидности скрипки.
Кто-то играл на гудке лихую и веселую музычку, опять-таки вызывающую ассоциации с Одессой. Так и казалось, что сейчас зазвучит: «Купите бублички, горячи бублички, купите бублички, да поскорей!».
Меня вообще поначалу удивляла здешняя музыка — раньше я думал, что на Руси пели только протяжные и заунывные песни. Да фиг там был — быстрые и танцевальные мелодии здесь котировались нисколько не меньше. Скоморохи других и не играли…
Тьфу ты, скоморохи, точно. Аглашка услышала своих. Не свою ватагу, конечно, перебитую в Москве, а просто — скоморохов, расчувствовалась…
— Нет, ты послушай, как он играет! — воскликнула она.
Ну, что я говорил?
— Да это же просто ужас! Вообще играть не умеет! Сейчас я ему покажу!
И скоморошка тут же исчезла в толпе, только и успев крикнуть, что вернется на постоялый двор.
Никогда не понимал девушек, никогда…
* * *
Помимо всего остального Хлынов запомнился нам суматохой, которую устроила Аглашка на рыночной площади, затеяв, так сказать, гудок-баттл с местными скоморохами. Баттл чуть было не перерос в полноценную баталию, но эта чума вовремя сбежала. Довольная собой, как сытый питон.
Еще город мог бы запомнить лично мне, потому что я наткнулся на узкой улочке на своего «крестника», Гермошку-Земелю, татя и мошенника, которого я самолично арестовывал в Москве полгода назад. А он, изволите ли видеть, по Хлынову разгуливает, хотя еще полтора года должен в тюрьме сидеть. И уши у него что-то на месте. А должно быть одно (да, гуманизмом здесь не страдали. И даже не наслаждались. Впрочем, спрашивать у Гермошки, как же так получилось, я не стал, а он меня попросту не заметил, прошел мимо. Благо, я как раз шел на постоялый двор с тюком «особой одежды» и попросту прикрыл лицо.
А вот чем Хлынов точно запомнился надолго так это купленными здесь оберегами от комарья и прочего кровососущего гнуса. Без таких оберегов по здешним лесам было не проехать — того гляди, не просто выпьют всю кровь досуха, а еще и в лес унесут, и косточки обглодают. Обереги, купленные нами у одного хлыновского торговца, отгоняли мошку далеко и надежно… ровно два дня. Хотя ушлый торговец уверял, что Слова на них наложены такие хорошие, ну такие хорошие, что когда я, не дай Бог, конечно, все же помру от старости, дай Бог, конечно, то моя многочисленная и безутешная родня, несомненно, положит мне эти качественные обереги прямо в гроб, отчего еще года два после похорон к моей могиле будет бояться подлететь любой комар.