— Ну, кто следующий рассказать про свои тайны? — спросил я, глядя на Настю. Та смущенно отвела взгляд, потом с вызовом глянула на меня — и снова опустила глаза.
— Настя, — медленно произнес я, — Расскажи, сколько Слов ты знаешь?
Быстрый взгляд, расшившиеся глаза:
— Ты догадался?!
— Недавно, — не стал притворяться слишком уж проницательным я, — Сначала мне показалось, что Слов ты знаешь вроде как побольше пяти. Потом я узнал, что ты живешь вдвоем с мамой. Она вроде как и вдова, но, похоже, у нее мужа никогда не было. Потом, когда ты бросалась Словами вчерашним вечером. Слишком много силы истратила, у обычного человека столько нет. Ну и, когда к твоему дому пришел Чародейный Приказ — я все уже понял.
— Судные дьяки тоже там были?!
— Мы тебя к тому времени уже унесли, — успокоил я ее.
— Я что-то не поняла, — влезла Аглашка, — Так сколько Слов Настя знает-то?
Та помолчала, потом решилась:
— Двадцать восемь. Я — природная ведьма.
Ну да. Та самая, что «девка родит девку, та — третью…».
Ну и команду я себе собрал: бывший подьячий, скоморошка, природная ведьма, бывшая княжна… И тетя — она же командная мама. И этой толпой мы, сидя в чужой бане, стоим планы по страшной мсте аж нескольким боярским родам.
Как бы тут умом не подвинуться.
Аглашка порылась в холщовой сумке, с которой они ходили на рынок, достала свежую морковину и с хрустом откусила:
— У всех такие тайны, прям жуть, — пробубнила она с набитым ртом, — А у меня только родинка на попе. Даже обидно.
Шутка была немудреная, но все неожиданно рассмеялись.
Глава 28
— Я тридцать пять слов знаю, — неожиданно произнесла Клава, покачиваясь рядом со мной на телеге под скрип тележных колес. Надо бы смазать оси, ведерко с дегтем покачивается на задке нашего транспорта.
— Тридцать пять! — повторила она чуть громче. В голосе явственно слышалось «Но я же лучше этой твоей ведьмы! Лучше!».
Ох, девчонки, что же мне с вами делать…
Хорошо хоть тетя в танцах вокруг меня не участвует. Только, я уверен, тихонько посмеивается, глядя на девчоночий хоровод. Ладно бы они хотя бы между собой дружили — хотя я с ужасом представляю ситуацию, в которой эти три монстры объединяются против меня — так ведь нет. Насте почему-то сразу поперек души встала Клава, княжеской дочке не нравилась болтливая и вертлявая Аглашка, а Аглашка воспринимала в качестве конкурентки исключительно Настю, относясь к Клаве как к подружке. Или к подушке — вон и сейчас она разлеглась на телеге, положила голову на клавины коленки и дремлет, прикрыв лицо колпаком.
Кстати, никакой Аглашки тут и нет. И Клавы нет. Больше того — и меня нет.