Как хорошо было героям боярок — они о таких вещах не задумывались. У них — плюшки и гарем, а у меня…
Плюшки и гарем.
Правда, плюшки несколько зачерствевшие, да и с гаремом проблемы — в нем четыре девушки, которые… Вернее, три девушки и тетя, которая явно не девушка. Так.
Мне вдруг вспомнились слова монаха, отца Агафона. Он наговорил много, но мне вспомнились те, что про «путешествие с четырьмя девицами». Тетя Анфия — не девица, а монах был человеком чересчур прозорливым, чтобы это не понять. Значит…
— Дита, а ты давно за нами идешь?
— С этого вашего… С Подола.
— А ты, случайно… не девственница?
— Дурак! — крикнула бесовка, чуть покраснев, — Для чего, по-твоему, я тело хочу?!
Так в моем гареме оказалось пополнение.
Глава 39
Дальнейший путь до Мангазеи был откровенно скучным.
Если от Москвы до Урала — примерно половина нашего пути — постоянно встречались если не города, то городки, если не городки, то села, если не села, то хотя бы разбойники на дорогу вылезали, то от Урала до Мангазеи — три города крестом, да две деревни пестом. На точно такое же расстояние. Нет, постоялые дворы встречались с прежней регулярностью, стоит только солнцу начать клониться к закату, как уже точно знаешь — скоро возле дороги встретится постоялый двор, с мощным забором, узкими окнами-бойницами, похожий на небольшую крепость. Свидетельство того, что здесь, вообще-то не так давно, по историческим меркам, меньше стал лет назад, гремели бои между русскими, решившими сделать Сибирь своею, и татарами, полагавшими, что «это наша корова, и мы ее доим». Местные жители вносили свою лепту, нападая и на тех и на других, мол, старик-шаман сказал мне, твой черед, не трусь, сынок.
Потом, правда, татар прогнали, местные, остяки, вогулы, юраки (вообще не знаю, кто это такие), разобрались, что русские хотят всего лишь мирно покупать шкурки и больше ничем не интересуются, после чего дружно заняли их сторону. Правда, русские считали, что местные платят ясак — налог шкурками — но, так как за ясак они получали железные товары, ножи, топоры, иголки, то местные решили, что эти странные русские просто называют ясаком торговлю. Недовольны были только бывшие вожди племен и татары, но их мнения никто не спрашивал. Так что ни на нас, ни на постоялые дворы, где мы ночевали — никто ни разу не напал. Самое значительное происшествие за месяц пути по Сибири — на дорогу из лесу вышел лось. Постоял задумчиво, мы постояли, на него посмотрели, потом сохатый развернулся и ушел обратно. Ну, еще вдалеке между деревьями пробегали волки куда-то по своим волчьим делам, может, на вызов спешили, санитары в серых халатах, в общем, мы их не заинтересовали.