В общем, теперь на Руси есть дорожная сеть из каменных трасс. Сказал бы — прямых как стрела, но за прямыми линиями здесь не гонятся, как пройдет, так и ладно. И протянуты они только на север и восток. То ли та дорожная бригада, про которую я говорил, надорвалась и не закончила свой труд, то ли русские цари, постоянно отбивающиеся от нападений то Польши, то кочевников, решили, что не стоит помогать своим же собственным врагам передвигаться с комфортом до самой Москвы. Не знаю. Знаю только, что южнее Тулы дорог уже нет. Вернее, есть, но в более привычном русском стиле. По рекам.
* * *
От центральной дороги, по которой плыла наша повозка, отходила более узкая, идущая к какому-то селу. Как я понял, что к селу? Потому что она тоже каменная, пусть и уже. Значит, на другом конце этой дороги живут достаточно обеспеченные люди, чтобы нанять человека с нужным Словом.
Так-то в селе еще должна быть церковь — основное отличие села от деревни — но за лесом ее не видно. Почти возле самого съезда росла роскошная елка, ровная, аккуратная, симметричная, хоть сейчас на Новый год в Кремль.
Правда, новогодние елки здесь не ставят. По той простой причине, что Новый год на Руси начинается не 1 января, а 1 сентября…
И тут я вдруг понял, что я идиот.
Глава 29
Я ведь попал в тело Викентия прошлым летом, и встречу Нового года застал. Новый год, он же Семенов День в здешней Руси отмечали совершенно не так, как у нас: ни деда Мороза, ни Снегурочки — какие мороз со снегом в конце лета? — мешка с подарками тоже не наблюдалось. И вообще, праздник был не столько детским, сколько женским. Девичьим, если быть совсем уж точным. НА рассвете глухо бахнула пушка, зазвонили колокола, прошел крестный ход, а потом, после официальной части началось собственно веселье. На площадях вкопали столбы с забавной куклой наверху, а также с гостинцами и призами тому, кто на столб вскарабкаться сможет. Девушки в праздничных ярко-красных платьях водили хороводы, ходили от двора ко двору с тлеющей головешкой, «даря огонь», устраивали торжественно-веселые похороны мух и тараканов, в маленьких гробиках, вырезанных из морковок и реп…
Да не в этом дело! А в том, что год начинается в сентябре! Понимаете? Что значит — «нет»?! Даже я уже понял!
Осетровских начали мочить летом пятьдесят четвертого, а закончили к декабрю. Отец Викентия приехал в Мангазею в январе пятьдесят пятого. Женился тогда же. Я родился в ноябре пятьдесят пятого, то есть, по моим подсчетам — через девять месяцев после свадьбы… Дудки! Пятьдесят пятый год здесь наступил в сентябре, а, значит, следом наступил ноябрь пятьдесят пятого, а только потом — январь.