Тьфу ты. Заболтала меня, уже забыл, о чем хотел спросить… А, да!
— Аглаша, а сколько Слов ты знаешь?
— Триста тридцать три! — тут же ответила она и показала мне язычок, — Так что нос утри!
Вруша. Она же врет, правда?
* * *
Вот чего здесь не хватает, так это вывесок. Вернее, вывески-то здесь были, некоторые даже светились в темноте, если хозяин заведения не поскупился на Слова. Торговые ряды по вечерам смотрелись сюрреалистически: помесь киберпанка, с его сияющими улицами, и русских народных сказок, с бревенчатыми теремами и кафтанами. Киберслав такой.
Так вот — вывески здесь были. Только на них не писали нифига! Хотя вроде народ здесь, по большей части, и грамотный, даже крестьянские дети читать-писать всегда умели, но вот не писали на вывесках буквы. Только картинки, которые, типа, должны подсказать, что здесь находится. И если с торговыми лавками это помогало — калач, значит, хлеб, иголка, значит, одежду шьют… или готовой торгуют… А здесь — семь постоялых дворов и поди пойми, какой из них «Варлама-Передка», который вроде бы самый лучший, по рассказам знающих людей, и как его отличить от двора «Гаврилы-Бирюка», где медовуху водой разбавляют и в мясо не пойми чего могут подсунуть…
— Чего задумался? — хлопнула меня по плечу неугомонная Аглашка. Тут же отхватившая шлепок по предполагаемой родинке от тети Анфии, — Ай! Ты чего?!
— Не забывай, что ты — наш сын, а это — твой отец. Больше уважения, а то нас заподозрят, в чем-нибудь.
— И уж точно — запомнят, а наша цель совсем в другом, — пробурчал я.
— Простите, батюшка! — вредная скоморошка бухнулась на колени посреди повозки, — Нет мне прощения, накажи меня по-отечески! — бросила на меня хитрый взгляд из-под колпака и прошептала, подмигивая, — А лучше — совсем-совсем по-другому!
Я прямо почувствовал, как у меня начинает тлеть кафтан на спине, там, где в меня уперлись взгляды Насти и Клавы.
— Ты бы лучше подсказала, где здесь постоялый двор Варлама, — буркнул я.
— Так вон он, — Аглашка указала на тот двор, у ворот которого висело что-то, что я принял за странные очки, — Только туда скоморохов не пускают… а, ну да.
* * *
— Куда едете? — с вежливым любопытством спросила жена хозяина, открыв дверь в нашу комнату, которую сняли, на втором этаже постоялого двора Варлама.
— В Москву, за товаром, — машинально ответил я, растерянно глядя на открывшийся инерьер.
«Подвинься, Падди! И ты подвинься, Джо!»
Песня Green Crow сама собой зазвучала у меня в ушах.
Помните, я говорил, что здесь спокойнее, чем в наше время относятся к наготе? Ну, или это мы такие, сексуально озабоченные, а здесь народ поприличнее и не сводит всё к сексу. Так вот — это местное спокойное отношение распространяется не только на наготу, но и на постель.