Викентий родился за два месяца до приезда его отца в Мангазею. Как раз в те дни, когда добивали последних Осетровских. И, похоже, добили не всех. Чья-то беременная жена выжила, родила маленького мальчика и где-то ухитрилась скрываться до января. А потом — и причина этого мне неясна — открылась моему отцу и тот согласился ее прикрыть, признать сына своим и увезти во Псков.
Я — боярин по рождению. Офигеть.
Значит я был прав, когда решил ехать в Мангазею. Там, на месте, и расставим все точки над «и», «ё» и прочими буквами. А потом, возможно и раздадим всем сестрам по серьгам.
Главное — до Мангазеи доехать.
* * *
Подол немного смахивал на американский городок из вестернов — длинная и широкая главная (она же — единственная) улица, вымощенная досками, вдоль улицы протянулись дома, постоялые дворы — я насчитал семь штук — церковь, кабак вместо салуна, почтовая станция-ям, где можно было поменять лошадей, если ты, конечно, ехал по государственной надобности… или имел лишние деньги…
Не хватало разве что банка, перекати-поля и заунывной музыки. Ну и еще слишком много народа бродило по улице, для типичного вестерна-то. К тому же вокруг города Дикого Запада обычно тянулась степь, а здесь — зеленые холмы, поросшие лесом, слева золотились под закатным солнцем бревенчатые стены монастыря.
Из кабака выскочил гонец — не тот, что нас давеча обогнал, тот уже далеко отсюда — залихватски выпил чарку водки, вскочил на коня — гаишников на тебя нет, за вождение в нетрезвом виде — и, приложив к гриве коня ладонь, что-то произнес. Конек, до этого понурый, мол, хозяин, а можно не надо, тут же взбодрился, фыркнул и рванулся вперед, только доски мостовой загрохотали.
Поперек Подола протекала река Пахра, через которую протянулся длинный деревянный мост, с проездными башнями на обоих берегах. Вот в его сторону гонец и рванул.
— Зря он это сделал, — жизнерадостно произнесла Аглашка, которая отдохнула, выспалась и теперь горела жаждой деятельности и общения.
— Почему? — прищурился я, глядя на черную точку, в которую превратился гонец.
— Под Бодрым Словом лошадь, конечно, пойдет быстрее, но ведь потом ее откатом ударит. Может прямо на ходу подохнуть.
Я посмотрел на веселую скоморошку.
— Аглаша…
— Нет, я об этом ничего не знаю!
— О чем?
— А вот о том, что ты хотел спросить. А то вечно, стоит что-то сказать, так сразу «Аглаша, а ты ничего не знаешь про то, кто ограбил купца Волкова, боярина Медведева, да дьяка Лисицина?». Можно подумать, я тут самый главный тать в округе
— Да я не об этом!
— Точно?
— Точно.
— А о чем?