В общем, половина денег покойного вора — под домом Анфисы, четверть — в тайнике у Соколиного леса… А оставшаяся четверть и венец — спрятаны в тайнике, оборудованном в повозке. Ловко так оборудованном, не зная где — фиг найдешь. Аглашка постаралась. Скоморохи частенько в своих повозках прятали… разное… на дороге найденное…
Вот и катим мы по дороге. Тетя дремлет, Аглашка спит, Настя следит за тем, чтобы коняшки не решили, что щипать траву на обочине интереснее, чем тащиться куда-то по солнцепеку, Клава пытается завязать со мной разговор, а я…
Я, если честно, просто отдыхаю.
Тишина, спокойствие, светит солнце, над полями поют жаворонки… Послышались характерные шлепки, запахло лошадиным навозом… Ну да, не без этого… И все равно — хорошо!
Путешествие — вообще занятие медитативное, особенно, если ты не крутишь ни руль, ни педали, не подпрыгиваешь на лошадиной спине и не топаешь своими собственными ногами. Лежи на мерно катящейся повозке, смотри в небо и ни о чем не думай.
Следующая остановка на нашем пути — село Подол. Доберемся мы до него только к вечеру, а до этого — кати себе и кати. Никто тебя не преследует, никто за тобой не гонится…
Как будто опровергая мои ленивые мысли, послышался топот копыт. Кто-то мчался в нашем направлении со стороны Москвы.
Я даже не пошевелился. Во-первых — рядом со мной прилегла Клава, прижавшись своими теплыми и мягкими… э… боками… А во-вторых — я по звуку слышу, что конник — один. Навряд ли нас, с учетом всех обстоятельств, будут ловить в одиночку.
Подтверждая мои размышления, раздался резкий свист, и мимо нас пронесся царский гонец в алом кафтане, подгоняющий гнедого коня. На боку — медный рожок, но этим понтярщикам проще отгонять проезжающих со своей дороги свистом. Понт у них такой.
Я бы сказал, что он оставил нас глотать пыль, но как раз пыли на дороге и не было.
* * *
Я не уверен, какими были дороги в нашей Руси семнадцатого века — у меня четверка по истории! — но зато точно знаю, что не такими, как здесь. Потому что ТАКИХ дорог и в России двадцать первого века было немного…
Слова, разумеется, снова Слова.
Берем человека, который владеет мощным Каменным Словом — и отправляем его по дороге от Москвы до, скажем, Вологды. И там, где он проходит, обычная русская грязь, лужи и колеи — то есть, то, что в России называют дорогой — превращается в каменный монолит, уходящий в землю метра на два. Ну, это в очень упрощенном изложении, по факту я не знаю, что там внутри, под каменной полосой дороги Москва-Тула. Да и один человек, даже с самым мощным Словом дорогу будет делать сто лет, наверняка работала целая бригада.